036 Интерактивизм (взаимодействие).

Интерактивисты, которых иногда называют и проактивистами, не склонны возвращаться к прежнему состоянию, оставлять существующее положение вещей или принимать будущее, которое, кажется, уже смотрит им в лицо. Объединение этих позиций на первый взгляд бесстыдно предполагает покорение мира, но это не так. Это не так потому, что интерактивисты отвергают предпосылку, из которой — как правило, неявно — исходят инактивисты, риактивисты и преактивисты: будущее большей частью не подвластно нашему контролю, так что самое большее, что можно поставить под контроль — это наше будущее в рамках всего будущего. Интерактивисты убеждены: от того, что мы и нам подобные сделаем между «сейчас» и «потом», будущее всего мира зависит по меньшей мере настолько же, насколько оно зависит от того, что уже случилось. Соответственно они считают, что будущее — в значительной степени продукт созидательной деятельности. Отсюда вытекает интерактивная концепция планирования как проектирования желаемого будущего и изыскания путей его построения.

Как мы констатировали ранее, инактивисты пытаются удержаться в фиксированном положении в потоке, риактивисты — плыть против него и преактивисты — оседлать его первую волну. Интерактивисты стремятся контролировать его. Это может показаться невозможным, но вспомним, что человек меняет течение рек, направляя их в новое русло, и создает пашни там, где бушевали океанские волны.

В отличие от риактивистов интерактивисты не считают технику и изменения злом, а в отличие от преактивистов не считают их обязательно благом. По их мнению, воздействие техники зависит от того, как мы ее используем, а насколько хорошо мы ее используем, зависит от гуманистических соображений в такой же мере, как и от научных. Наука в представлении интерактивистов означает отыскание подобия между вещами, с виду различными. С другой стороны, искусство и гуманизм ищут различия в вещах, внешне похожих. Первая ищет общее, последние — уникальное. Подобно двум сторонам медали, они различны, но неразделимы. Мы можем, однако, наблюдать одно, не видя другого.

Чтобы эффективно разобраться с любой проблемной ситуацией, необходимы два условия. Во-первых, следует определить, что представляет собой данная ситуация по сравнению с теми, относительно которых мы уже накопили определенный опыт. Это подскажет, какая область наших знаний может здесь пригодиться. Наука предоставляет такую возможность. Во-вторых, мы должны установить, насколько уникальна данная ситуация, т. е. какого знания о ней еще не хватает. Искусства и науки о человеке позволяют нам это сделать. Другими словами, искусства и гуманитарные науки укажут нам вопросы, требующие ответа, и ценности, которые нам нужно приобрести, а наука — ответы на эти вопросы и эффективные способы формирования этих ценностей. (Технократическая культура чревата риском получения правильных решений для неверно сформулированных проблем. Гуманистическая культура несет риск получения неправильных решений для верно поставленных проблем.) Как и преактивисты, в решении проблем интерактивисты полагаются больше на эксперимент, чем на накопленный опыт. Однако в выявлении проблем, требующих решения, они, как и риактивисты, больше полагаются на исторический опыт, чем на эксперименты.

Напомним, что инактивисты склонны действовать достаточно хорошо — удовлетворительно, а преактивисты — как можно лучше, оптимально. Интерактивисты предпочитают действовать лучше в будущем, чем наилучшим образом в настоящем, — идеально. Поэтому они скорее сосредоточиваются на повышении результативности со временем, нежели на том, насколько хорошо можно поступить в конкретный момент в конкретных условиях. Их цель — максимизировать свою способность обучаться и адаптироваться, развиваться.

Ускорение социальных изменений делает обучение и адаптацию ключевыми моментами. Ни одну проблему — для общества в целом или для отдельной корпорации — нельзя решить надолго, и по мере ускорения изменений «период разрешенности» проблем сокращается. Более того, решение одной проблемы создает новые, и часто более трудные, проблемы. Прогресс науки, например, в равной степени определяется переходом и от простых проблем к сложным, и от сложных решений к простым.

Вспомним: инактивисты сосредоточиваются на том, чтобы не делать того, что делать не обязательно (избегая ошибок совершения), а преактивисты—на том, что следует сделать (избегая ошибок упущения). Интерактивисты пытаются избежать и того и другого, но больше заботятся о предупреждении двух других ошибок, которые обычно выпадают из поля зрения: формулирования не тех вопросов и решения не тех проблем, упущения нужных вопросов и нерешенности нужных проблем. Они убеждены, что мы чаще ошибаемся из-за неспособности правильно поставить проблемы, чем от неспособности решить выявленные проблемы.

Интерактивисты считают, что наши ошибки в постановке нужных проблем проистекают из недостаточной осведомленности о том, к чему это приведет в конечном счете. Люди представляют собой нечто большее, чем целеустремленных животных; мы стремимся к идеалам. Однако, как ни странно, эта человеческая черта игнорируется всеми подходами к планированию, кроме интерактивного.

Люди преследуют три типа целей:

1) задачи: те цели, которых мы надеемся достичь в рамках планируемого периода;

2) цели: те вехи, которых мы не надеемся достичь в рамках планируемого периода, но рассчитываем достичь позднее и к которым предполагаем приблизиться в рамках планируемого периода;

3) идеалы: цели, которые не считаются достижимыми, но допускают приближение к ним и в плановом периоде, и за его пределами.

Планирование обязано открыто учитывать все три типа целей, но это делается редко. В зависимости от того, какие типы целей учитываются в планировании, оно определяется как операциональное, тактическое, стратегическое или нормативное (табл. 3.2).

Таблица 3.2. Типы планирования и планируемых позиций

Операциональное планирование представляет собой выбор средств решения задач, которые поставлены, даны или установлены вышестоящим руководством либо традиционны — например, планирование выпуска продукции по номенклатуре, установленной вышестоящим руководством. Такое планирование обычно краткосрочно.

Операциональным планированием занимаются инактивисты, несмотря на их негативное отношение к планированию как таковому. Их задача — сохранить существующее положение вещей—задана, но средства для ее выполнения они должны подбирать сами.

Тактическое планирование состоит из выбора средств и задач, необходимых для достижения целей, установленных или заданных вышестоящим руководством либо традипионных. Например, цель захватить лидерство на рынке в предстоящие десять лет может быть задана компании ее отделом маркетинга. Затем данный отдел может представить пятилетний план по уменьшению разрыва между этой компанией и существующим лидером (ее задача). Далее избираются соответствующие средства. Подобное планирование обычно бывает среднесрочным.

Тактическое планирование характерно для риактивистов. Они должны выбрать состояние в прошлом, к которому они хотят вернуться (их задача), и, конечно, соответствующие средства.

Стратегическое планирование состоит из выбора средств, задач и целей, но идеалы задаются или устанавливаются вышестоящим руководством, либо традиционные либо — как и бывает обычно — не формулируются вообще. Такое планирование бывает, как правило, долгосрочным.

Стратегическое планирование характерно для преактивистов, которые держат в поле зрения более длительный период, чем тот, который охвачен планом. В этом смысле они смотрят дальше, чем риактивисты или инактивисты.

Нормативное планирование требует открытого выбора средств, задач, целей и идеалов. Оно не имеет фиксированного горизонта.

Подобное планирование присуще интерактивистам. Как мы увидим, идеалы играют в таком планировании не просто важную, но решающую роль.

Рассмотренные четыре типа планирования получают все более широкое распространение. Операциональное планирование является наиболее краткосрочным и чаще всего осуществляется в небольших подсистемах организации независимо. Тактическое планирование учитывает среднесрочную перспективу и охватывает взаимосвязи между подсистемами организации и между ними и организацией как целым. Стратегическое планирование является долгосрочным и охватывает не только внутренние отношения, но и отношения между организацией как целым и ее «деловым» окружением, с которым она непосредственно взаимодействует и на которое оказывает определенное влияние. Нормативное планирование неопределенно по срокам и распространяется на все внутренние и внешние взаимоотношения, включая связи между организацией и ее фоновым окружением, на которое она не оказывает влияния, но которое само на нее воздействует.

Мое представление четырех ориентацией в планировании, конечно, предвзято. Я сторонник интерактивного подхода и защищаю его, так как верю, что он дает наилучшие возможности справиться с ускоряющимися изменениями, возрастающей организационной сложностью и турбулентностью окружения. Более того, эта ориентация — единственная, которая открыто направлена на повышение уровня индивидуального, организационного и общественного развития и улучшение качества жизни.

Вот то, что хотелось отметить относительно основных подходов в планировании. Остальная часть книги посвящена развитию интерактивистской концепции планирования в корпорации. Однако, прежде чем приступить к выполнению этой задачи, полезно рассмотреть два аспекта такого планирования: основные принципы и содержание.