012 Системное мышление.

Подобно тому, как анализ, или расчленение на части, был ключевым методом для века машин, ключевым моментом системного мышления является синтез, или объединение в целое. Синтез так же стар, как и анализ, — Аристотель пользовался и тем и другим, но он приобретает новое значение в новом контексте, как произошло и с анализом в эпоху машин. Синтез и анализ взаимно дополняют друг друга. Как две стороны монеты, их можно рассматривать в отдельности, но нельзя разъединить. Поэтому различие в мышлении между эпохой машин и веком систем вытекает не из того, что одна анализирует, а другой синтезирует, а из того, что в системном мышлении то и другое сочетаются по-новому.

Системное мышление меняет порядок трех ступеней мышления машинной эпохи: (1) декомпозиция того, что предстоит объяснить; (2) объяснение поведения или свойств частей, взятых по отдельности; (3) агрегирование этих объяснений в объяснение целого. Третий шаг, разумеется, является синтезом. В системном подходе также можно выделить три ступени:

1) идентификация целого (системы), частью которого является интересующий нас предмет;

2) объяснение поведения или свойств целого;

3) объяснение поведения или свойств интересующего нас предмета с точки зрения его роли(ей) или функции(ий) в целом, частью которого он является. Заметьте, что в данной последовательности синтез предшествует анализу.

В аналитическом мышлении объясняемый предмет трактуется как целое, которое предстоит разложить на части. В синтетическом мышлении объясняемый предмет трактуется как часть некоторого целого. Первое сужает угол зрения исследователя, второе расширяет его.

Показать это различие можно на примере. Мыслитель века машин, столкнувшийся с необходимостью объяснить, что такое университет, начал бы делить его на части — например, от университета к колледжу, от колледжа к отделению, от отделения к факультету, далее к студенту и к обсуждаемой теме. Затем он дал бы определения факультета, студента и обсуждаемого вопроса. Наконец, он объединил бы эти определения в определение отделения, далее колледжа и закончил бы определением университета.

Системно мыслящий человек, если бы он поставил перед собой такую же задачу, начал бы с выделения системы, содержащей университет в качестве элемента, например с системы образования. Затем он определил бы цели и функции системы образования и сделал бы это с точки зрения более крупной — социальной — системы, в которую она входит. Наконец, он объяснил, или определил бы университет в терминах его ролей и функций в системе образования.

Эти два подхода не должны давать (хотя часто дают) противоречивых результатов: они взаимно дополняют друг друга. Развитие этой взаимодополняемости — одна из главных задач системного мышления. Анализ сосредоточивается на структуре, он открывает, как работают вещи. Синтез акцентирует на функциях, он открывает, почему они действуют именно так. Поэтому анализ дает знание, а синтез понимание. Первый позволяет нам описать, второй — объяснить.

Анализ устремлен внутрь вещей, синтез — из них. Мышление века машин занималось объяснением только взаимодействий частей объекта, системное мышление — тем же, но, кроме того, взаимодействием данной вещи с другими в ее окружении и с самим окружением. Оно занимается также функциональным взаимодействием частей системы. Такая ориентация вытекает из того, что системное мышление формировалось в области разработки и перестройки систем. В разработке системы части, определенные аналитически с точки зрения функций целого, не собираются вместе как неизменные элементы складной картинки, они должны подходить друг к другу таким образом, чтобы гармонично работать вместе, эффективно или неэффективно.

Говоря «гармонично», мы имеем в виду влияние не только взаимодействия частей на целое, но также функционирования целого и взаимодействия частей на сами части. Мы имеем в виду также влияние функционирования частей и целого на систему, в которую входит данная система, и другие системы в ее окружении. Проблема гармонии имеет важное значение для управления системами, которым мы займемся позже.

Существуют серьезные различия между тем, что мы называем аналитическим и синтетическим управлением. Настоящая книга в значительной степени посвящена выяснению этих различий. Одно из них заслуживает того, чтобы отметить его уже здесь. Оно основано на следующем принципе системности:

Если каждую часть системы заставить функционировать с максимальной эффективностью, система как целое еще не будет в результате этого функционировать с максимальной эффективностью.

Всеобщая достоверность этого принципа не очевидна, однако его обоснованность для конкретных случаев доказана. Допустим, например, что существует множество моделей автомашин, из которых мы можем сделать выбор. Предположим, что мы собираем по одной машине каждой марки в огромный гараж и нанимаем затем выдающихся инженеров, чтобы определить, на какой модели стоит наилучший карбюратор. Когда результат получен, мы записываем его и предлагаем определить то же самое относительно двигателей. И так мы продолжаем до тех пор, пока не охватим все детали и узлы машины. Затем мы просим инженеров собрать все лучшие детали вместе. Получим ли мы при этом наилучший из автомобилей? Конечно, нет. Мы не получим даже просто автомобиля, так как части не подойдут друг к другу, а если и подойдут, они не будут хорошо работать в этом сочетании. Функционирование системы больше зависит от того, как взаимодействуют друг с другом ее части, чем от того, как работает каждая из них независимо.

Точно так же бейсбольная или футбольная команда «все звезды» редко бывает наилучшей возможной командой, если вообще бывает, хотя, говорят, она становится лучшей, если дать ей поиграть в таком составе год или больше. Верно, однако, если она станет лучшей командой, то очень маловероятно, чтобы всех ее игроков включили в новую команду «все звезды».

Существующая методология управления базируется преимущественно на мышлении века машин. Когда управляющие сталкиваются с крупными сложными проблемами, они почти всегда разбивают их на разрешимые, или управляемые, части, — «разрезают их». После этого они решают или выполняют каждую часть наилучшим образом, а результаты этих автономных усилий собираются затем в «решение» целой проблемы. Однако мы можем быть уверены, что сумма лучших решений, полученных для частей по отдельности, не является лучшим решением для целого. К счастью, оно редко бывает и наихудшим.

Осознанность противоречия между частями и целым отражается во всем известной необходимости координировать поведение частей системы. В то же время для частей устанавливаются показатели эффективности, которые противоречат друг другу. Формулирование этих показателей, как правило, исходит из предпосылки, что наилучшее Функционирование целого может быть сведено к сумме наилучших функционирований его частей, оцененных отдельно. Принцип системности утверждает, однако, что это невозможно. Поэтому требуется иной, более эффективный способ организации частей и управления ими. Он рассматривается ниже.

Применение системного подхода, идет ли речь об управлении или о мире, как и мышление эпохи машин, поднимает множество радикальных вопросов. Ответы на эти вопросы вызывают к жизни концепции, из которых вытекает системный взгляд на мир. Посмотрим, как это происходит.