003 ВЕК МАШИН.

Я полагаю, что уходящую эпоху можно назвать веком машин. В век машин вселенная казалась машиной, созданной богом для выполнения его работы. От человека ждали, что, будучи частью этой машины, он будет решать задачи, поставленные богом, исполнять его волю. Такое убеждение сочеталось с другим, еще более древним: что человек создан по образу и подобию божьему. Это означало, что человек полагал себя более подобным богу, чем кому-либо еще на Земле. Эта вера выражалась, например, в том, как изображало бога искусство — в человеческом облике. Поистине, люди были «полубогами».

Из этих двух верований с очевидностью следует, что человеку суждено было создавать машины, которые выполняли бы его работу. В результате произошла промышленная революция. Не только идея механизации вытекала из представлений машинного века о мире, но и все важнейшие черты промышленной революции и культуры, связанные с ним, предопределялись методологией и исходными доктринами, на которых основывалось подобное мировоззрение. Посмотрим, как это происходило.

В средние века ожидаемый срок жизни был коротким — от 20 до 35 лет в те или иные периоды. Смертность среди детей и подростков была очень высокой. Частые эпидемии опустошали села и города. За всю свою жизнь люди никогда не путешествовали дальше, чем на несколько миль от места рождения. Степень личной свободы была низка. Везде нищета и лишения. По этим и многим другим причинам интеллектуальная жизнь того времени сосредоточивалась на внутренней духовной и загробной жизни. Послушаем, например, историка Эдварда Мэслина Халми о типичных представлениях того времени.

В средние века интеллектуальная сила направлялась не на научные знания и достижения, но в оживление спиритуальных образов. Средневековый человек не обладал способностью смотреть на вещи прямо, у него не было ясного представления о видимом мире, не было практики объективно оценивать факты окружающего его реального мира. Все вещи скрывались у него за дымкой субъективности... Вымышленная жизнь была гораздо важнее, чем практическая. Мир был лишь искушением (с. 124).

Идеальная жизнь в средние века была заперта за монастырскими стенами... Видение... настолько игнорировало мир природы и мир людей, насколько это вообще возможно, но было устремлено в бесконечность (с. 60).

Искусство этой эпохи отражало подобную ориентацию сознания, сосредоточиваясь не на содержании и обстоятельствах повседневной жизни, а на духовной и загробной жизни человека.

Живопись в средние века была просто девушкой на услужении у церкви. Ее функцией было не открывать человеку красоту существующего мира, а помочь обрести спасение в мире будущем (с. 116).

Неудивительно, что любознательность не считалась добродетелью. В эпоху религии любознательность была коренным злом. Мысль о том, что открывать суть вещей является долгом или проявлением мудрости, была совершенно чужеродной для того времени (с. 64).

Эпоха Ренессанса, наступившая в XIV и XV вв., была пробуждением вновь, или буквально возрождением. Человек поистине заново открывал для себя мир природы, в котором он жил, наблюдая его, проявляя свое любопытство по отношению к нему, исследуя его. В средние века единственным источником истины было откровение. Но когда Петр Пустынник благословил первый крестовый поход, он нечаянно помог привести- в движение силы, результатом действия которых стало Возрождение. Путешествия возбуждали человеческое любопытство. Человек почувствовал желание не только познакомиться с культурой других стран, но и узнать что-нибудь о людях, живших в давние времена и исповедовавших иные идеалы. Это любопытство стало мощной и важной силой... Оно оживило исследования и поиски, которые привели к изобретениям и открытиям... Оно породило эксперимент. Оно вселило в сердца людей желание изучать и познавать мир для себя, неподвластное запретам правителей (с. 64).

Люди эпохи Возрождения взирали на природу со страхом, изумлением и детским любопытством. Они пытались разгадывать свои тайны, как делают сегодня дети: аналитически. Я не хочу сказать, что интеллектуально наши предки были очень просты, но их наука была наивной в буквальном смысле слова — «обладала естественной простотой нетронутости».