176 7. Слияние “техноструктуры” с предпринимательской элитой

Что происходит, когда отыграл марш Мендельсона по случаю брака бывшего банкира, а ныне корпоративного предпринимателя Васи, с торжествующей суперменеджеркой? Все романы, к сожалению, заканчиваются на том, что герои идут под венец, в то время как главные коллизии, трагедии, психодрамы разыгрываются уже после этого, в рамках семьи. Какие это психодрамы – видно из похождений Ивана Бойского[2], из проблематики “Нового индустриального общества” Гэлбрейта, которую мы обсуждали в прошлых лекциях[3]. Между молодоженами разгорается та самая роковая схватка – борьба техноструктуры и финансовой олигархии. Главная коллизия состоит в том, что корпоративный менеджмент – более высокая форма деятельности, чем международные финансовые спекуляции. И Вася либо должен эволюционно превратиться из финансового олигарха в представителя техноструктуры, либо будет взят под контроль – возможно, для его же счастья. Он попадет под каблук и проживет остаток дней в счастливом убеждении, что он тут самый главный, потому что по документам числится собственником семейного капитала, в то время как этот капитал находится под эффективным контролем супруги. А если контроль ослабить или снять, формальный собственник немедленно разорится.

Если же он попытается стать реальным собственником, сохранить контроль над капиталом в этом альянсе, то вынужден будет подниматься все выше и выше по ступенькам новой формы деятельности – корпоративного предпринимательства. Если брак заключен по любви, супруга, конечно, постарается объяснить, что такое генетическое проектирование, и он, морщась от омерзения, будет во все это вникать. С другой стороны, и у супруги есть свои проблемы. Ей приходится спускаться с технократических высот “генетического проектирования” навстречу предмету – предпринимательским формам деятельности. Виртуозно владея концептом “динамических систем”, она поначалу с трудом отличает фьючерсы от памперсов…

И все же счастливый исход вполне возможен. У Киплинга есть сказка “Откуда взялись броненосцы”[4]. Злючка-колючка еж и черепаха Неспешная, живущие на берегу зловонной, мутно-зеленой реки Лимпопо, подвергаются трофической угрозе со стороны Пятнистого ягуара, которого мать научила охотиться на них, предписав соответствующую форму деятельности: выцарапать черепаху из панциря, а ежа бросить в воду, чтобы тот развернулся. Но внешне (на взгляд непрофессионала) предметы этих двух форм похожи друг на друга, а ошибка в выборе чревата производственной травмой (случай ежа) либо упущенной прибылью (казус черепахи). Поэтому Ягуариха разработала для сына процедуру верификации предмета: “Кто свернется клубком – тот зовется ежом, кто в воде поплывет – черепахой слывет”. Поначалу, пав жертвой лингвистических уверток со стороны добычи, ягуар обращается за консалтингом к мамаше, но в конце концов овладевает охотничьей формой деятельности на должном уровне. Тогда, перед лицом смертельной угрозы, еж и черепаха идут на “возгонку”, овладевая формами деятельности друг друга. Еж учится плавать в воде, и от долгого плавания колючки у него слипаются и превращаются в панцирь, а черепаха упорно пытается свертываться в клубок, и сегментики на ее панцире начинают оттопыриваться и торчать, как колючки. В итоге возникают два почти одинаковых зверька, которые получают новое имя “броненосцев”. Субъект корпоративного принятия решений параллельно возникает как из бывших предпринимателей типа нашего Васи, восходящего к высотам концептуализма от финансовой сохи, так и из особо продвинутых менеджеров, которые все плотнее приближаются к практике со стороны всяческих концептуально-компьютерных чудес.