170 1. Первый этап: внутренний межбанковский рынок

Сделаем первый шаг в угрюмую реальность – снимем аксиому 5, согласно которой предложение товаров и спрос на них стабилен и неограничен, в связи с чем Васю[1] совершенно не интересовало, куда торговцы продают товары и из чего производители их производят.

Как выяснилось, у нас имеются предложение и спрос, которые, будь они прокляты, нестабильны (и может быть, даже ограничены), имеется некая “эластичность рынка” и прочие неприятные вещи. Выходит, если я в какого-то банкира вложил в десять раз больше денег, то в десять раз больше прибыли я, может, и не получу, а получу то ли в сто раз больше, то ли в два, то ли вообще шиш на постном масле.

И бедный Вася оказывается перед неприятной необходимостью что-то решать. Надо как-то организовать быстрый переток своего капитала. Т.е. он должен денно и нощно таращиться в монитор, и как только у какого-то банкира рынок “схлопывается” или уровень прибыли уменьшается, быстро забирать от него часть своих капиталов и перебрасывать другому. Но это же страшная головная боль! В первом варианте он жил себе на Тенерифе[1] и раз в году просто проверял, как там капают на его счет денежки.

Но он не таков, наш орел. Он стреляет по-македонски. И тогда он делает тот самый финт, который мы обсуждали на семинаре, а именно: созывает всех мелких банкиров, кому раздал свои деньги, и говорит: “Ребята, знакомьтесь! На самом деле все вы – молочные братья, все получаете кредиты у меня. Говорят, у вас конъюнктура каждый день меняется. Так давайте мы устроим игру – будем собираться у меня за пивом, я вам буду выставлять на кон ресурсы, а вы станете за них конкурировать. При этом вы сможете друг у друга, минуя меня, перекредитовываться… Одним словом, давайте устроим внутренний межбанковский рынок, куда вы сможете приходить каждое утро и либо просить побольше, либо, наоборот, сдавать деньги назад, если у вас временный застой. А если я отлучился на о. Гранд-Канария[2], а вы не знаете, где ключ от комнаты, где деньги лежат, вы кредитуйте друг друга, поскольку все мы с вами экономические собутыльники”. Таким образом, в васиной империи возникает внутренний межбанковский рынок.

Далее система распространяется вниз. Узнав этот секрет, каждый из семи банкиров созывает 7 своих торговцев и делает с ними то же самое. Он говорит: “Братцы! Вы в первый раз увидели друг друга, но на самом деле мы здесь одна семья, поскольку все кредитуются у меня. Так что если кто перебрал лишнего (капитала), а спрос на противогазы упал, так вы без меня разбирайтесь, по-свойски, отдайте лишнее не мне, а тому, у кого вырос спрос на его утюги и наволочки”. А каждый из 49 торговцев, узнав тот же секрет, собирает семерки своих производителей и устраивает с ними внутрисемейную систему бартера и взаимозачетов.

И возникает иерархическая система с тремя уровнями. Но пока нельзя сказать, чтобы там было какое-то корпоративное принятие решений в явном виде. Скорее получилась модель экономики в миниатюре — маленькая ручная домашняя экономика, вложенная в большую. Каждый из ее субъектов, барахтаясь в океане большой экономики и сталкиваясь там с чужими банкирами, торговцами, предпринимателями, одновременно оказывается жителем маленького островка дружественной экономики, где он знает шесть партнеров и одного общего постоянного кредитора.

Итак, нашему Васе пришлось слегка поступиться принципами. Он был вынужден написать свод правил, по которому действует его домашняя межбанковская биржа. Но, временно отвлекшись на построение новой модели бизнеса, он опять улетел на Канары.