144 6. К истории создания систем конфигурационного руководства (СКР)

Во многом именно по этой причине, из-за нерешенности проблемы внесения изменений в регламентацию, наши космонавты не попали на Луну. Это очень важный и поучительный пример. В 60-е годы в разгаре была космическая гонка — и мы, и американцы стремились первыми высадиться на Луну. В США в эту гонку были вовлечены колоссальные ресурсы, для них национальная программа “Аполло” стала ответом на запуск Гагарина в космос. Мы не располагали такими средствами, но решили, что и тут не дадим им себя опередить, и запустили аналогичную программу.

Американцы построили ракету-носитель “Сатурн”, поднимавшую на орбиту 130 т — вес корабля вместе с разгонной ступенью, которая, в свою очередь, посылала на орбиту Луны аппарат с тремя космонавтами. Из них два спускались на Луну в посадочном модуле, а один оставался на лунной орбите.

Наша ракета Н-1 была немного поменьше — она позволяла поднять на орбиту 90-тонный разгонный блок и лунный корабль с двумя космонавтами. Схема была абсолютна та же — на орбиту Луны выводится корабль, включающий посадочный модуль с одним космонавтом.

Когда я, будучи студентом физтеха, учился на факультете космических исследований, нашей базовой кафедрой было КБ Королева в Подлипках (НПО “Энергия”). В одном из многочисленных огромных корпусов размещался тренажер, который стоил где-то около шести млн. $ (в тогдашних ценах). Частью его был настоящий посадочный модуль, в котором осуществлялась практически полная имитация посадки на Луну. Студентам иногда позволяли в нем поразвлекаться. Космонавт размещался в модуле стоя и управлял одной-единственной ручкой. На экране перед собой он наблюдал приближающуюся поверхность Луны, где виднелся неподвижный зеленый зайчик, означавший место, куда нужно приземлиться, и перемещающийся красный зайчик, который означал то место, куда автоматика посадит модуль, если космонавт немедленно отпустит ручку. Задачей космонавта было совместить красный зайчик с зеленым, в этот момент бросить ручку и больше не трогать. После этого автомат сажал наш модуль куда надо. Когда человек на тренажере управлял ручкой, на самом деле он управлял телекамерой с шестью степенями свободы, которая помещалась в соседнем зале, а телекамера наезжала и отъезжала от модели лунной поверхности. Это была огромная объемная модель, сделанная на основе съемок с американских станций “Сервейор”.

Автоматика была отработана, посадочный модуль готов, вместо американского вездехода “Ровер” был лунный мотоцикл (он испытывался в Крыму), тренажер тоже был построен и отлично действовал. Огромный аппарат “Зонд”, способный нести космонавтов, с использованием старой челомеевской ракеты “Протон” напрямую, без разгонного блока, запускался к Луне, огибал ее и успешно садился на Землю в автоматическом режиме — была решена управленческая задача фантастической сложности! Все было готово, кроме одного. Ракета Н-1 упорно взрывалась раз за разом на старте, и к запланированному моменту пуска она так и не была готова.

Параллельно КБ Бабакина и другие группы разработчиков пытались сделать лунный автомат — и его сделали. Надежда была на то, что автоматическая станция Луна-15 успеет чуть раньше американцев сесть на Луну, взять пробу грунта и доставить ее на Землю. В тот момент, когда к Луне приближались американцы, Луна-15 действительно уже крутилась на ее орбите, и посадочный модуль станции пошел на посадку, но разбился. В конце концов наша следующая станция спустя месяцы все-таки забрала пробу лунного грунта и привезла ее на Землю, но это было уже после того, как американцы побывали на Луне. В каком-то смысле это была победа, потому что грунт был доставлен на Землю при затратах в сотни раз меньших. Вскоре за этим последовал лунный робот — “Луноход”. В том, что касается конструкторской мысли, мы оказались далеко впереди. Но гонку проиграли.

Почему же взрывалась ракета Н-1? Потому что существовал установившийся порядок, по которому разные НИИ делали свои отдельные блоки и системы, потом их свинчивали в сборочном цехе, ракета вывозилась на старт и запускалась. Естественно, поскольку на уровне технологии состыковать все заранее было невозможно, при первом пуске ракета взрывалась. Так было всегда. Специальная служба, ползая по обгорелым обломкам, собирала всякие “черные ящики”, анализировала телеметрию и устанавливала (если везло), что к чему не подошло. Выяснялось, что где-то на клеммы, на которых должно быть 220 в, подали 380 или 127 в, после чего кому-то давали выговор с занесением, кто-то клал на стол партбилет, чье-то КБ разгоняли. Новую ракету опять свинчивали, везли на старт, она отрывалась от земли и опять взрывалась, но уже в воздухе, на высоте 100 м. Опять повторялся цикл. Третья ракета улетала за бугор и взрывалась там. Четвертая выходила на орбиту, но не ту и рушилась на остров Пасхи… Как вы понимаете, шел эмпирический процесс согласования массивов регламентации, разработанных независимо друг от друга. Так создавались ракеты “Восток”, “Союз”, “Протон”…

На уровне ракеты Н-1 заколодило. Ее технологическая и эксплуатационная сложность превысила некий качественный порог. С одной стороны, чем сложнее ракета, тем больше пусков нужно было бы произвести, чтобы описанным эмпирическим путем все состыковать. С другой стороны, с ростом сложности и стоимость ракеты возрастает. Поэтому чем сложнее ракета, тем меньше мы (в рамках фиксированного бюджета) можем себе позволить взорвать экземпляров этих ракет в процессе испытаний. Таким образом, чем сложнее ракета, тем меньше у нас в наличии ее испытательных образцов и одновременно тем больше необходимое число испытательных пусков. На уровне сложности ракеты Н-1 нисходящая и восходящая кривые пересеклись, и на этом лунная космическая программа закончилась.

Повторяю, это не было крахом нашей космонавтики — ученые, конструкторы, инженеры, технологи были на высоте, — но это был управленческий крах, провал попыток решить проблему регламентации. Именно на этом уровне сложности человеко-машинных систем абсолютной необходимостью стала разработка и использование специальных методов согласования противоречий и внесения изменений в крупномасштабные комплексы регламентации. Ответом США на этот вызов стало изобретение системы управления конфигурацией. Превосходство советской научной и инженерной мысли свело на нет американское превосходство в экономической мощи и сделало СССР лидером космической гонки, но именно американское лидерство в менеджменте позволило вновь переломить ход борьбы и водрузить на Луне звездно-полосатый флаг