128 7. Регламентация и справедливость. Справедливость как равенство условий социального воспроизводства

Теперь вернемся к вопросу о том, как соотносятся регламентация и справедливость.

Дюркгейм несколько раз по ходу дела доопределяет понятие “справедливость”. Сначала он говорит, что справедливо, чтобы моя функция соответствовала моим возможностям и до некоторой степени желаниям. Т.е. если я вырос над собой и могу больше, я должен находить возможности перейти к выполнению новой функции, позволяющей мне полнее реализовать себя. Дальше он пишет, что нужно построить некую лестницу, что регламентация, разделение труда в обществе тогда справедливо, когда есть последовательность ступенек все более сложных функций. Если человек развился и на этой ступеньке оказался компетентен, он должен оглядеться и увидеть еще ряд ступенек, которые достаточно высоки, чтобы ему шагнуть вверх, и достаточно невысоки, чтобы, шагая, он не разорвал штаны.

Система разделения труда превращается в лестницу, выстроенную не столько для того, чтобы труд осуществлялся и производил конкретный продукт или товар, сколько для того, чтобы люди в процессе своего развития постоянно находили новые интересные места, бросающие вызов их личным качествам, профессиональным возможностям, чтобы эта сеть узлов содержала все больше и больше свободных валентностей для вас.

Выясняется, что справедливое общество у Дюркгейма создано вовсе не для производства вещей, а для других целей. Он полагает, что система разделения труда справедлива тогда, когда работает для возгонки вас по ступеням личностного совершенствования. Иными словами, система разделения труда должна быть способна в каждый отдельный момент предоставить всем членам общества последовательность социальных ступенек-функций для восхождения в процессе самосовершенствования.

Ясно, что подобные требования к регламентации лежат совершенно в другой плоскости по отношению к требованиям, которые диктуются интересами материального производства. Тут уже дело не в том, чтобы произвести реактор, привезти его на завод и заставить работать, а в том, чтобы люди, делающие реактор, чему-то научились. Мы решаем проблемы этих людей (что с ними делать?)

Требование справедливости (по Дюркгейму) влечет нас совсем в иную сторону, чем требование скоординированности. Вы должны, оказывается, бросить производство и заниматься вопросом, как сделать так, чтобы люди в системе разделения труда не плакали, не говорили, что их свобода ограничена, что у них нет резервов для профессионального роста, что они могли бы сделать гораздо больше, но у них нет такой возможности. Дюркгейм требует от общества не только обеспечения спектра занятий. Он требует, чтобы по мере нашего профессионального роста общество как бы обгоняло нас, забегало вперед и услужливо предоставляло нам такие места работы, которые постоянно создавали бы пространство для нашего дальнейшего роста. Не случайно Дюркгейм здесь изменяет своему отстраненному академическому стилю и с пафосом провозглашает, что справедливое разделение труда “…представляет собой не состояние анархии... но искусную организацию, где каждая социальная ценность, не будучи ни преувеличена, ни уменьшена ничем посторонним, оценивалась бы по настоящему своему значению. Правда, эта совершенная самопроизвольность, – ностальгически замечает он, – не встречается нигде как осуществившийся факт. Нет общества, где она была бы без примесей...”

В какой мере это утопия и в какой мере это реализуемо? Каковы основные черты разделения труда по Дюркгейму, которые отвечали бы этому идеалу? Понятно, что с идеалом несовместима работа на конвейере. Если моя функция регламентирована и я научился это делать, то в тот самый момент, когда я научился, меня заменяет робот Вася или какой-нибудь гастарбайтер, который еще не научился (у него дрожат руки, он еще только учится гайки заворачивать), а я перехожу на более содержательную работу.

Второе, самое главное (я опущу целый ряд черт и задержусь на самом главном) — что означает, по Дюркгейму, справедливое распределение социальных условий? Означает ли это то же самое, что и “равенство стартовых условий” в западной идеологии либерализма? Означает ли это, что, скажем, входя в бизнес, вы имеете равные со всеми юридические права и в этом вся справедливость?

Скажите, справедливо ли, если на ринг выходят два боксера в одинаковых перчатках, дерутся по одинаковым правилам, но один из них дистрофик, да еще и болел в детстве полиомиелитом, а другой – Сильвестр Сталлоне? Это несправедливо, потому что у них были неравные условия на пути к этому рингу. Было бы справедливо, если бы эти люди с детства получили равную возможность учиться и лечиться, получать полноценное питание, найти адекватного тренера, выбрать подходящий им вид спорта и т.д. А этот предстоящий бой никому не интересен, ибо несправедлив — его исход заранее ясен. Если множество социальных условий по пути к рингу не выполнено, никакого боя не получится. Причем пострадает не только рахитичный боксер, но и устроители, так как никто не будет платить за этот матч по обычным расценкам.

Представьте себе, что Сократ хочет реализовать свой идеал свободного и равного обсуждения вопросов о том, что есть истина и благо и в чем смысл жизни. Он хочет вольно и свободно обсуждать этот вопрос, а его собеседник — дебил. Естественно, у Сократа ничего не выйдет. Но если даже его собеседник не дебил, а просто глухой и Сократ орет ему в ухо, то и в этом случае диалога не получится. А когда Сократ доорался, тут выясняется, что его собеседник не владеет греческим языком — и опять диалог невозможен. Итак, их диалог может состояться, если общество создаст условия, в которых человек: а) не смог бы стать дебилом; б) мог бы вылечиться от глухоты; в) был бы обучен греческому языку.

Так что же означает, по Дюркгейму, равенство социальных возможностей? Ведь дети не равны уже на внутриутробной стадии развития. Некоторые рождаются в семьях алкоголиков. Некоторые появляются на свет в городе Дзержинске, где ПДК фенола превышена в сотни тысяч раз. И если уже здесь не обеспечить справедливого распределения условий роста и развития, возможно, никакие соревнования с их участием вообще не состоятся.

Бессмысленно говорить о справедливости в стартовой точке борьбы – самой борьбы не будет! И пострадают от этого все, в том числе и те, кому обломилось получить хороший бифштекс, блатной роддом и т.д., потому что им не с кем сражаться, не с кем конкурировать. Это будет в лучшем случае “молодец среди овец”.

Дюркгейм, напоминаю, не говорит, что люди равны от рождения. Он говорит, наоборот, что люди от природы не равны, и как социолог не призывает (пока) бороться с природным неравенством. Он говорит: справедливость регламентации состоит в том, что социальное неравенство должно точно соответствовать природному. Но дополнительные социальные несправедливости не должны порождаться искусственно самим обществом сверх этого природного неравенства.

Наше же общество делает уродами (если суммировать все формы социально-обусловленного уродства) 99 человек из 100, а потом долго мучается, как бы отрегламентировать их жизнь так, чтобы эти уроды были социально солидарны, переходили улицу на зеленый свет, получали зарплату, не буянили, хоть на ком-то женились...