126 5. Регламентация как социальное самосознание и самоопределение. Процедура и алгоритм

Однако с регламентацией может быть связано еще одно важное приращение, точнее – целое новое измерение социальной свободы.

Если вся ваша форма деятельности в целом правильно и комплексно регламентирована и на основе этой регламентации описана в виде системы рутинных процедур, вы получаете собственный портрет в процессе деятельности и смотрите на себя со стороны. Вы увидели себя в зеркале решающим некоторую проблему, причем не впервые, а накатанным методом, профессионально, уверенно. Ваша форма деятельности предстала перед вами на картинке. Актом саморегламентации вы превратили собственную деятельность в предмет. (Философ мог бы здесь сказать умные слова о “предметно-практической рефлексии”.)

Т.е. вы не просто поняли про себя, что вы такой-то и такой-то (что вы, скажем, все время падаете в ямы, потому что не смотрите под ноги, а теперь это поняли, стали смотреть под ноги и перестали падать), а увидели себя со стороны, тем самым получив новую степень свободы — метасвободу. Вы себя-прежнего превратили в предмет работы для себя-нынешнего, вы смотрите на себя со стороны — вы описаны, как на картинке (аналогично тому, что Тэйлор делал с рабочими[2]). В терминах платоновского “Государства”[3], вы впервые из ремесленника становитесь стражем по отношению к самому себе. От самозабвенного валяния сукна вы переходите к анализу своей деятельности по валянию этого самого сукна, к ее совершенствованию, изменению, корректировкам.

Именно поэтому современная конструктивная форма регламентации позволяет вам выйти на метауровень форм разделения труда, социальных форм деятельности. Вы на маленьком участке прорвались в ту самую метаисторию, за пределы мира Фукуямы[4]. Вы вышли из старого мира, выскочили в новый и как бы стали сверхчеловеком, “люденом”. С этим связано новое качество социальной солидарности в современных обществах, солидарности, закодированной в регламентации.

Вопрос: В вашем примере с пожаром, на мой взгляд, кнопка для тушения пожара — это техническая инновация. Тогда регламентация — следствие инновации. Так ли это?

Ответ: Не совсем так. В моем примере кнопка — предельный случай регламентации. Когда функция детально описана, она распадается внутри на ряд маленьких блоков, понятных исполнителю (скажем, на 10 операций, каждая из которых не вызывает у него вопросов). Но если каждую из этих операций разбить еще на 10, рано или поздно мы дойдем до такой степени детализации, которая будет понятна не только человеку, но и автомату. И при определенной глубине регламентации каждой функции она становится алгоритмизируемой и автоматизируемой. Пределом регламентации каждой конкретной функции является то, что человек вообще уходит из ее выполнения.

Я же по большей части говорил здесь об эмпирическом уровне регламентации, когда человек-функционер еще нужен, но ему достаточно обладать здравым смыслом и способностью читать простые инструкции. Там не должно быть слов типа “предметно-практическая рефлексия”, “амбивалентность”, там должно быть написано: “пойти направо”, “позвонить по такому-то телефону”, “произнести такой-то текст”, т.е. то, что позволит человеку с незаконченным высшим или средним образованием выполнить указанные функции. А пример с кнопкой демонстрирует некий предельный случай, когда функция уже частично автоматизирована.

Регламентация — это шаг к тому, что Маркс называл “вытеснением человека, вытеснением живого труда из сферы производства”. Развитая регламентация вообще ведет к уходу человека из данной сферы. Если функция во всех деталях регламентирована, она тем самым механизируема и автоматизируема. В современном производстве все большее распространение получают гибкие производственные системы (flexible systems). В Японии уже почти 20 лет функционируют заводы по производству промышленных роботов, где вообще нет людей. А роботы, которые работают на этих заводах, принадлежат к классу автоматов, способных производить самих себя. Пока это дорогое удовольствие. Тем не менее, уже есть целые сферы машиностроения, где регламентация зашла столь глубоко, что там уже не только рабочие не нужны, но и мастера участков, технологи, начальники цехов.