125 4. Регламентация и cвобода. Регламентация как ноу-хау, как фиксация социального опыта и как граница свободы

Теперь обратимся к утверждению классика, что свобода сама есть продукт регламентации. С виду это типичный диалектический парадокс. Слово “регламентация” даже звучит тоталитарно. Впрочем, на уровне общих рассуждений этот парадоксальный тезис представляется понятным, что вам объяснит любой философ. Но хотелось бы разобраться в конкретных условиях и механизмах, благодаря которым регламентация, связанная с разделением труда, порождает свободу.

Скажем, вы выполняете некую социальную функцию. Вы окружены частоколом ограничений, предписаний, законов, ГОСТов. Вы, естественно, не свободны ни субъективно, ни объективно. Так, вам хотелось бы гнать по городу со скоростью 180 км/час, а эти зловредные гаишники запрещают и для контроля используют радары. Где ж тут свобода? Но вот Дюркгейм пишет:

“Воздействие регламентации по существу положительно, если оно вынуждает индивидов следовать известной процедуре для достижения своей цели”.

Если я не знаю, как достичь своей цели, а совокупность регламентирующих документов содержит в себе процедуру, то есть конструктивное описание того, как мне это сделать, тогда это увеличивает пространство моей свободы. Если у меня есть масса радиодеталей и регламентирующая документация в виде инструкции, как собрать приемник, я получаю дополнительную степень свободы, ибо это — ноу-хау.

Другое дело, что обычно эта регламентация содержит know how неявно, его оттуда приходится специально извлекать. Но если из нее извлекается конструктивное описание метода, то есть того, как мне сделать то, чего я не умею, тогда я получаю дополнительную степень свободы. Скажем, есть функция, которую я поначалу не в состоянии выполнить. Однако регламентирующая документация содержит в своей совокупности метод, которым я не владею. Прочитав ее, я овладеваю методом решения этой функции и тем самым как бы обретаю крылья.

Возможен несколько иной взгляд на соотношение регламентации и свободы. Регламентация в современном обществе играет роль спинного мозга, в котором накапливаются “социальные рефлексы” – стереотипы действия в типовых ситуациях, разгружающие головной мозг от рутины. Свобода возрастает за счет того, что решение стоящих перед исполнителем проблем (например, необходимость выполнения социальной функции в условиях сложной системы ограничений) переводится в разряд рутинной процедуры.

Так, когда возникает пожар, я начинаю думать: “Господи! Что мне делать? Где-то я видел огнетушитель. Боже мой! Куда звонить? 01? Но ведь у меня внутренний телефон”! И каждый раз одно и то же — при возникновении пожара я начинаю бегать, метаться, биться лбом о стену и прыгать из окна. Но, к счастью, наконец у нас появился замечательный пожарник с задатками менеджера, и теперь у каждого под стеклом лежит инструкция, где написано, что огнетушитель находится там-то, а в случае пожарной тревоги нужно нажать кнопку под столом и сработает система пожаротушения. Иными словами, это означает, что данная процедура для меня перешла в разряд рутинных. Когда возникает следующий пожар, я вообще не думаю — нажав на кнопку под моим столом, я продолжаю играть в компьютерную игру, а пожар тушат специалисты.

Всякая проблема, которая однажды решена, и ее решение зафиксировано в регламентации, тем самым переведена для меня в разряд рутинных, что обеспечивает мне поле свободы. И когда в следующий раз эта проблема вновь возникает, для меня это уже не проблема. Она уже была и ушла за счет регламентации в социальную память, и у меня срабатывает условный рефлекс. Т.е. какая-то часть общества рефлекторно отдергивает щупальце от горячего предмета, а меня все это не касается. Я либо продолжаю заниматься самосовершенствованием, либо решаю те проблемы, которые еще не регламентированы, либо “сачкую”.

Наконец, классический взгляд на соотношение регламентации и свободы описан в любых либеральных учебниках. Когда и если регламентация правильно устанавливает границы ваших полномочий и ответственности, тогда вы наконец получаете, к примеру, свободу от конфликтов с вашими сослуживцами, потому что ясно, за что вы отвечаете, а за что они, где ваша прибыль, а где их. При традиционном внутриаппаратном разделении труда известно только, что инструктор Иванов отвечает за идейно-массовую работу, инструктор Петров за организационно-политическую, инструктор Сидоров за предприятия среднего машиностроения… При такой путанице совершенно непонятно было, кто что делает, потому что каждый по-своему понимал различия между идейно-массовой работой и организационно-политической. Поэтому каждый наживался как мог или боролся как мог с происками империализма. Регламентация, которая четко разводит ваши полномочия, права и обязанности, дает вам ту самую свободу в либеральном смысле слова: ваша свобода не должна быть за счет чужой, а чужая за счет вашей.