113 1. Дюркгейм: регламентация как фундаментальное понятие социологии

Прежде чем перейти к управленческой теории и практике, давайте обратимся к классической работе Э. Дюркгейма “О разделении общественного труда”[1], в которой проблема регламентации была поставлена с классической ясностью. В связи с этим небольшое замечание по поводу соотношения учебников и первоисточников.

Быть может, это тяжелое наследие советской власти, но я вынес из опыта собственной учебы самое ужасное отношение к учебникам — к любым. Считаю единственным способом хоть что-то в чем-то понять обращение к первоисточникам. Даже в наше время конспектирование трудов классиков марксизма-ленинизма, которыми демократы долго пугали детей, доставляло всем (не только мне!) искреннее удовольствие. Классики находили яркие образы и наглядные ассоциации, не лезли в карман за крепким словцом, проводили пикантные аналогии и вообще были очень умными людьми. Кроме того, за всеми их трудами стоят живые реалии своего времени, в примечаниях к ним обнаруживается масса сочных деталей. Я уж не говорю о том, что сейчас вроде бы выясняется, что Маркс все-таки был гениальный социолог, а Ильич по сей день остается самым цитируемым и издаваемым автором XX века.

Я вовсе не хочу заняться реставрацией образа вождей. Мое отношение к ним сформулировано в книге “Второе пришествие[2]”. Там приводится наш диалог с Криворотовым под названием “Мифы русской революции”, где мы, в частности, разбираем вопрос, что есть Маркс и марксизм. Об этом же говорится в ряде стенограмм Клуба “Гуманус”, которые пока не опубликованы, но желающие скоро смогут с ними ознакомиться. Кроме того, есть во “Втором пришествии” и наша беседа с Криворотовым “Размышления по поводу Ленинского юбилея”, записанная в 1990 г.

Итак, повторяю: любой первоисточник лучше любого учебника.

Возвращаемся к Дюркгейму. Наряду с Максом Вебером и Карлом Марксом, он является одной из крупнейших фигур в социологии. Но у нас он никем, кроме узкого слоя профессионалов, не читаем, не издавался почти весь XX в. и широкой общественностью забыт. Не считая отдельных статей в хрестоматиях, первые издания Дюркгейма после долгого перерыва появились в России в 1990 г. (сначала работы “О разделении общественного труда” и “Предмет социологии”, а чуть позже вышла книга “Самоубийство”[3]).

Дюркгейм является одним из самых скучных классиков, каких я знаю. Читать его непрофессионалу почти невозможно — речь автора суха, волнующих примеров он обычно не приводит, невнятен и вообще представляется эдаким занудным интеллектуалом. Тем не менее его труды — та самая сочная вырезка, которая содержит необходимые для мозгов витамины, питательные вещества, энергетические ресурсы и все прочее. Я оправдываюсь, ибо сейчас собираюсь его обильно цитировать.

Дюркгейм был первым, кто оценил значимость проблемы регламентации, рассмотрел ее в качестве фундаментального понятия социологии еще в 1895 г. Однако несмотря на то, что позолоченные памятники ему стоят на Западе, что там его все изучают, что его уже и здесь приподнимают на щит, и, может, скоро мы увидим Дюркгейма на месте Дзержинского на Лубянской площади, — именно эта важнейшая часть его наследия, как это часто бывает у классиков, остается непонятой: да мало ли чего эти классики бубнили себе под нос!

Маркс тоже писал какие-то диковинные тома, которые даже изданы, но зачем он все это делал – до сих пор непонятно. Вопросу о том, зачем Маркс маниакально плодил тома “Капитала” и не является ли это свидетельством его идиотизма, у нас посвящен раздел в диалоге “Мифы русской революции”. Мы ставим там этот вопрос таким образом: сначала, исходя из общепринятых представлений о “марксизме”, доказываем, что он был явно ненормален; потом, идя от противного, пытаемся разобраться, не пропустили ли мы где-нибудь логическую развилку и была ли возможность в какой-то момент сделать вывод, что не Маркс ненормален, а его интерпретаторы.