110 3. Исследование и конструирование

Но прежде последнее возвращение к тому заданному мне роковому и одновременно гениальному вопросу. Есть такая магическая фраза, которую можно повторять, как сакральное слово “Ом-м”! Я ее впервые услышал от одного из тех, у кого учился думать, — от Спартака Петровича Никанорова, и по сей день известного только очень узкому кругу корифея системной практики и системной науки. Он говорил: “Процессы исследования всегда содержат в себе процессы конструирования, и наоборот, процессы конструирования всегда содержат в себе процессы исследования”.

Я могу предложить вам вариант “умного делания”, а именно: вы повторяете не “Иисусову молитву” и не священное слово “Ом-м!”, а сев в позу лотоса, начинаете твердить: “Процессы исследования всегда содержат в себе процессы конструирования, и наоборот, процессы конструирования всегда содержат в себе процессы исследования”. Запишите, пожалуйста, эту фразу, она вам в жизни не раз пригодится.

Что это означает? Если я претендую на то, чтобы исследовать некую реальность, я, естественно, смотрю на нее не глазами клинического идиота, у которого изо рта капает слюна, а понятийные конструкции отсутствуют начисто, и не глазами грудного младенца, которого только что извлекли на свет Божий. Я смотрю на нее сквозь призму определенных понятий (априорные они или нет и откуда они взялись, мы сейчас разбираться не будем), ищу в ней нечто знакомое.

Если я — чукча, приехал в Москву и смотрю на электровоз, то вижу в нем сразу два знакомых образа: нерпу и оленя. Нерпу, потому что ее морда похожа на переднюю часть электровоза, а оленя, потому что его рога похожи на пантограф. Поскольку у меня нет других понятий, я в электровозе вижу либо нерпу, либо оленя. Если же выясняется, что он похож и на то, и на другое, я (как и всякий оленевод) сразу вспоминаю про “принцип дополнительности”. Например, электрон, как это ни странно, есть и волна, и частица одновременно; электровоз есть нерпа и олень одновременно. В этом смысле все мы такие чукчи. Когда мы смотрим на реальность, то конструируем ее из того понятийного материала, которым располагаем.

В 70-е гг. Дмитрий Поспелов и Вениамин Пушкин занимались ситуационным моделированием. Они использовали микродатчик, типа контактной линзы, но еще легче, который безболезненно помещался на поверхности глазного яблока и передавал траекторию движения зрачка. За испытуемым наблюдали, когда он рассматривал картины.

Выяснилось, что зрачок человека, смотрящего на картину, совершает очень интересное творческое движение. Он сначала шарит по картине, потом внезапно, молниеносным скачком рисует очень грубый контур, потом опять начинает шарить по его элементам, потом опять рисует контур, уже более конкретный. Т.е. зрачок человека, рассматривая неизвестный ему объект, перед тем, как он его узнал, занимается чисто творческим конструированием, двигаясь скачками: сначала он в недоумении; потом отождествляет то, что видит, с каким-то знакомым образом; потом опять ищет различия между тем, что перед ним, и тем, с чем он его отождествил на первом шаге и т.д., пока через ряд итераций он наконец не восклицает: “Да это же “Мона Лиза” Леонардо да Винчи!”

В этом смысле всякий процесс исследования (даже просто рассматривание) всегда содержит в себе процесс конструирования. Вы берете некий набор стандартных моделей, на их основе конструируете полностью конкретную модель объекта, прикладываете и говорите: “Подходит!” или: “Не подходит!”.

И наоборот, в процессах конструирования всегда содержатся и процессы исследования. Предположим, вы решили построить здание на некой площади, приступаете к его возведению по типовому проекту, а оно начинает крениться на бок. Выясняется, что почва на выбранном вами месте болотистая или там зыбучие пески, и независимо от своего желания вы вынуждены более глубоко изучить свойства почвы, чтобы ваша конструкция стояла. Затем либо вдруг начинает окисляться крыша и выясняется, что в том месте избыточна концентрация газов, о чем никто из проектировщиков не подозревал, либо выпадают кислотные дожди. Потом выясняется, что в процессе конструирования вы совершенно неправильно рассчитали величину ускорения свободного падения — вы думали, что это Луна, а это Венера, где нужно строить фундамент вчетверо толще, и пр., и пр. В конце концов выясняется, что сам процесс проектирования вынуждает вас обратиться к исследованию вашей понятийной конструкции, потому что ваши представления о пространстве были неверны.

Я разверну когда-нибудь это понятие шире, но пока запомните, пожалуйста, фразу: что бы вы ни исследовали, вы конструируете и что бы вы ни конструировали, вы исследуете. Вы никуда не денетесь от этого! Поэтому теперь, когда мы займемся исследованием того, чем занималась управленческая наука у нас и на Западе, вы всегда сможете поймать меня за руку и сказать: “Стойте, гражданин лектор! На самом деле Вы взяли априорную понятийную конструкцию и засунули ее в реальность”, и мне придется согласиться. Однако я все же буду стараться, чтобы сейчас доминирующим модусом было исследование, а не конструирование.