107 6. Современное государство как метаисторический субъект

Не стоит ли за этим принципиально иная форма деятельности субъекта? Субъект может стремиться взваливать все на себя, что и пытался сделать наш советский аппарат — вручную составить и реализовать план развития всей экономики, придумать все за всех, всем все предписать. Но существует другой способ.

Есть некая суперкорпорация, которая возникла во времена Рузвельта и занимается регулированием экономического климата. Как именно она этим занимается? Я не могу сейчас подробно развивать эту тему — она отчасти описана в нашей книге “Второе пришествие”[4], — просто сведу это к некоторому образу-аналогии.

Во что инвестирует т.наз. государство, которое занимается регулированием экономики на Западе? Представим себе, что мы инвестируем не в выращивание злаков или репы, а в погоду. Мы со всех, кто выращивает злаки или овощи с фруктами, собираем налоги, направляя их на то, чтобы погода в целом улучшилась. И если наши действия успешны, и климат в целом изменился таким образом, что урожайность в среднем несколько возросла, то мы получили бульшую сумму налогов. Во что вкладывает т.наз. государство как один из агентов экономики на Западе (если употреблять здесь для простоты выражение “государство”, что на самом деле неверно, и “экономика”, что также некорректно)? Оно вкладывает в общий инвестиционный климат, в условия расширенного воспроизводства капиталов. Оно может вкладывать в сети связи, в транспорт, в инфраструктуру рынка, в систему образования — туда, куда пока не пришли частные инвестиции. И если эти вложения эффективны, то мы получим общее увеличение суммы прибыли, с которой мы соберем больше налогов, и — как супербизнесмен, который вкладывает в погоду, — окажемся эффективны.

Но как нам изобретать новые погодные установки? Как работает эта климатическая корпорация — если она, конечно, существует? Она сидит и смотрит за наиболее “крутыми”, прогрессивными, изобретательными предпринимателями, которые создали новую сферу деятельности, осваивают ее как дикий Запад, не контролируемый государством, и там зарабатывают сверхприбыли, занимаются бандитизмом и валят с ног колоссов, которые еще вчера стояли совершенно неколебимо.

Что с ними делать? Государство традиционного типа должно под любым предлогом посадить их в тюрьму — и все. А новый субъект постиндустриальной суперэкономики поступает по-другому. Он их сажает — ненадолго — и говорит: “Давайте разберемся, ребята. Давайте не будем так торопиться”. А разобравшись, он отпускает эту новую форму предпринимательства на волю, слегка ограничив ее, подрезав ей крылышки — так, чтобы первые, получившие эти крылышки, не слишком далеко залетали. Он загребает жар чужими руками. Он может превратить корпоративных рейдеров новой волны в агентов структурной реформы. Таким образом, получается, что последователи Милкена, делая свой маленький бизнес, одновременно могли бы послужить благородным целям изменения инвестиционного климата во всей экономике.

То, что я сейчас рассказал, даже не гипотеза, это интерпретация. Она слишком огрубляет реальность. Она приписывает слишком много ума Федеральной резервной системе, Комиссии по бирже и ценным бумагам и всяким межэлитным организациям бизнеса. Но она дает намек на те механизмы, что на самом деле, возможно, прорастают там.

Теперь мы должны были бы понять, за счет каких новых информационных супертехнологий корпорация Дрэксел вырвалась вперед. Вот если мы поймем еще и это, тогда мы получим, идя по этому пути, первый намек на то, какие в мировой экономике завелись сверхцивилизации Странников и каких еще прогрессоров на нашу голову следует ожидать. Тогда, возможно, мы поймем, каким образом “техноструктура” сражается с финансовой олигархией. Финансовая олигархия, скажем условно, представлена корпорацией “Мерилл Линч”, а техноструктура тогда представлена корпорацией “Дрэксел”, и это одно из ранних сражений грядущей великой войны, предсказанной Гэлбрейтом.

Я лишь намечаю этот путь, чтобы пойти по нему в дальнейшем. Но на следующей лекции мы пойдем по другому пути, который сегодня был обозначен под № 4. Я предложу вам анализ некоторых продвинутых направлений управленческой науки, которые помогут нам понять, что такое суперменеджмент, что такое корпоративное принятие решений, что за этим стоит, почему оно было невозможно по ряду причин (технологических, культурных, экономических, организационных) еще лет 20—30 назад, и увидеть то новое, что возникает прямо на наших глазах.