100 4. Опредмечивание рыночных субъектов и правил игры

Вопрос: Нельзя ли с помощью этой схемы описать то, что происходит сейчас с западной экономикой?

Ответ: Схема, которую я нарисовал, — это предельная абстракция, по существу она выражает только идею перехода от экстенсивного развития к интенсивному. В ней нет ничего, специально относящегося к сегодняшнему дню и к Западу. Поэтому, как и всякая абстракция, она на реальность ложится плохо. Если бы я попытался с помощью картинки из трех колечек и шести стрелочек объяснить вам сущность современной экономики — это было бы шарлатанством. Правильнее идти в известном смысле наоборот — брать отдельные социально-экономические явления, эмпирически описанные на уровне здравого смысла, и с помощью подобных или более развитых схем двигаться к пониманию их сущности.

Посмотрим, к примеру, на известное всем, но так и не осмысленное “изменение экономической роли государства”. Переход от государства как “ночного сторожа” к современному западному государству как субъекту экономического регулирования — это как раз один из феноменов, отвечающих переходу к зазеркальным, интенсивным формам деятельности.

Можно представить себе такую “реалистическую” точку зрения (я использую здесь термин “реалистический” не в обыденном смысле, а так, как он понимался в известной средневековой дискуссии “номиналистов” и “реалистов”). Формы экономической деятельности существуют как некие умопостигаемые эйдосы Платона, идеальные формы бизнеса, или как пустые комнаты здания, подлежащего заселению. Бизнесмены-инноваторы глядят на эйдосы в специальную трубу, выбирают те, которые еще никто не реализовал, и выстраивают по их образцу свой бизнес либо используют их как ордер на заселение пустующей комнаты. Когда мы на схеме упираемся изнутри в зеркальную стенку сферы экстенсивных форм производства, это означает, что все традиционные формы бизнеса уже изобретены, неиспользованных форм-эйдосов больше нет и все комнаты экономического здания заселены. В ходе экономической эволюции уже появились на свет все виды товаропроизводителей, все типы торговцев, все разряды финансистов! А рынок в целом каждый из них воспринимает как сложную многослойную игру, полный свод правил которой ему неизвестен.

Переход в зазеркалье означает, что появляются метаигроки, которые обозревают все типы экономических игр и все их правила в целом. Они начинают задаваться вопросами: а мы можем воздействовать на эволюцию этих правил? мы можем в свою пользу изменить правила игры? На Западе государство, по-видимому, не было первым игроком такого типа. Сначала возникают крупные монополистические финансовые группы, каждая из которых пытается подкорректировать правила под себя. С увеличением числа и масштаба таких попыток вся система правил идет вразнос... Тогда и входит в решающую фазу становление принципиально нового, метаисторического субъекта в оболочке государства, берущего на себя сначала роль арбитра, а затем и регулятора. Мы с коллегой описали этот момент в книге “После коммунизма”[4].

Таким образом, Фукуяма прав в том случае, если мы бьемся лбом об эту границу сферы экстенсивных форм и умираем. Фукуяма не прав, если окажется возможным некоторое содержательное движение вглубь самих себя, пока без выхода за пределы земной атмосферы. Хотя с точки зрения традиционного космизма наш путь, по Фукуяме, должен был бы состоять в экстенсивном распространении западной модели на всю Солнечную систему. Как только на Земле все закончится — то есть в каждой точке земного шара, будь то в Гонобобелях или в тропической Африке, воцарятся демократия, рынок и свобода по американскому стандарту — нам останется только последовать завету Циолковского[5], писавшего: “Человечество не вечно будет жить в колыбели...”, и тут же устремиться к Марсу, Венере и далее, созидая на них гражданское общество и фондовые биржи. Но, к сожалению, на Венере плотность атмосферы в сотню раз больше, чем на Земле, и там кипит серная кислота. А на Марсе холодновато, да и астероиды падают. Поэтому, боюсь, это очень дорогостоящее мероприятие. Придется еще долго сидеть на Земле и опредмечивать друг друга.