088 2. Экономика и организация в старом и новом Средневековье

Сейчас, по примеру мексиканских телесериалов, я кратко перескажу содержание первых двух лекций, а потом мы перейдем к новым разделам.

Давайте все же разберемся, правилен ли ваш профессиональный выбор, почему вы попали на факультет менеджмента, не придется ли вам “шестерить” на подхвате у тех, кому “обломилось” прорваться на стратегическое направление — факультет бизнеса. Как вообще в современном мире соотносится то, что называют “бизнесом”, с тем, что называют “менеджментом”?

Я приводил в пример Гэлбрейта, который еще в конце 60-х гг. сказал, что, с его точки зрения, на Западе происходит смена элит, смена власти и венец с державой переходят из рук финансовой олигархии в руки тех, кого он назвал “техноструктурой” — корпорации высших управленцев, лиц, принимающих решения. Он считал, что они уже теснят элиту собственников и де-факто вот-вот поменяются с ней местами.

Это вопрос спорный, но за всем этим стоят очень серьезные процессы, и я расскажу вам сегодня о некоторых реальных событиях, которые наводят на мысль, что, похоже, нечто подобное на Западе действительно творится. За ширмой, за кулисами (как говорят политологи), под поверхностью океана западной экономической и политической жизни происходят какие-то битвы гигантов (кашалоты дерутся со спрутами). Наша наука, естественно, не обращает на это внимания — у нас продолжают обсуждаться кривые спроса и предложения или регулирование денежной массы.

Все происходящее имеет прямое отношение к профориентации каждого из нас. Вы помните, что я предложил три варианта жизненного и профессионального самоопределения. Назову их “путь традиции”, “путь цивилизации” и “путь культуры”.

“Путь традиции”. Человек в традиционном обществе не раздумывает, стать ему горшечником или изготовителем обсидиановых топоров. Если он рождается в деревне горшечников, в семье горшечника, то не он выбирает профессию, а она его.

“Путь цивилизации”. Т.наз. протестантская этика провозглашает принцип, согласно которому человек на Западе обязан добросовестно и с полной отдачей трудиться на том месте, куда он попал. Неважно, пастор он или машинист паровоза – ценности и смысл жизни лежат для него вне трудового процесса. Днем он должен зарабатывать деньги, а уж вечером может пойти в кабак или в библиотеку и самореализоваться там.

“Путь культуры”. Для большинства людей этого социального типа при выборе жизненного пути очень важно, чтобы профессия занимала высокое место в иерархии ценностей и имела прямое отношение к проблемам спасения человечества либо отечества, которые решаются сегодня. В России, для которой во многом характерен именно путь культуры, очень плохо с академичным, сухим, холодным профессионализмом на тех непрестижных рабочих местах, которые никому не нравятся, — хотя это не только наша проблема. Зато число людей увлеченных, творческих, работающих не за страх, а за совесть, в нормальной ситуации в нашем обществе необыкновенно велико. Иными словами, в таком подходе к работе имеются свои минусы и плюсы.

Таким образом, вопрос о том, кто главнее — бизнесмен или менеджер, имеет прямое отношение и к вопросу, как устроено современное общество, и к вопросу, каковы тенденции борьбы и смены элит на Западе и у нас, и к вопросу профориентации, и к вопросу, “сделать бы жизнь с кого”. В мои студенческие годы стоял вопрос, кто главнее — физики или лирики. Теперь очевидно, что не нужны ни те, ни другие, но возникает новый вопрос — главнее ли всех экономист.

Напоминаю, в поле нашего зрения оказался аппарат — корпорация лиц, обеспечивающих процесс принятия решений в современных организациях.

Нам понадобились точные понятийные различения, чтобы выяснить, где в этих организациях осуществляются процессы принятия решений и есть ли они там вообще.

В прошлый раз, после введения начальных представлений о формах деятельности и их типах, я предложил анализ кое-какого исторического материала. Но этот анализ только подтвердил старые, всем известные истины:

— экономическая форма деятельности “круче” организационной;

— уже опыт Древнего Египта, а также Китая показал, что чиновники не в силах контролировать кооператоров или бизнесменов;

— все попытки создать контрольные ведомства вели к тому, что частные капиталисты подкупали взятками чиновников и коррупция разъедала аппарат;

— за некоторым ростом производства и доходов казны, связанного с повышением уровня планирования, неизбежно следовали перелом, спад и крушение (типа того, которое, как говорят эксперты, наше общество претерпело 10—12 лет назад).

Чтобы все это выяснить, не надо было вас мучить целых две лекции. Это банально. Все и так знают из мирового опыта, что плановое хозяйство обречено, что всем нужно выйти на единственно-верный магистральный путь развития цивилизации, и иного, как нам объяснили, не дано. Однако постепенно выясняется, что все обстоит не так-то просто.

Во-первых, нельзя закрывать глаза на то, что в течение целого века Древний Египет успешно шел по пути хозяйственного прогресса. Птолемеевское экономическое чудо существовало. Так что же подломило эту цивилизацию?

Во-вторых, на Западе уже много лет наблюдается довольно странное явление: по целому ряду параметров поступательное развитие цивилизации словно бы развернулось в обратную сторону и мы, судя по этим тенденциям, двинулись “вперед в прошлое”, к некоему новому Средневековью. Первыми это заметили российские мыслители. У Николая Бердяева есть небольшая работа, написанная в первые постреволюционные годы, которая так и называется “Новое Средневековье”[3]. И если с Птолемеем все более или менее ясно, то в современном мире отношения между бизнесом и менеджментом изрядно запутались. К тому же у птолемеевской администрации не было компьютеров, маркетинга и нейролингвистического программирования.

Я вовсе не хочу ревизовать привычную точку зрения на соотношение экономики и управления или же специально делать подкоп под идеологию “Иного не дано”[4]. Но я хочу сообщить вам некоторые нетривиальные факты, которые, похоже, не укладываются в эти схемы. С ними нужно тщательно разбираться.