087 1. Различие в контекстах: проблема и надежда

Уважаемые коллеги! Главная проблема нашего с вами взаимопонимания — проблема различий в контекстах. Из-за естественных различий в образе жизни, в социальном опыте у нас сформировались совершенно разные контексты, и одни и те же слова мы с вами воспринимаем далеко не одинаково. Мои друзья, посетившие прошлую лекцию, обратили внимание, что во многих местах, где аудитория моего возраста реагировала бы бурно (одобрительно или с негодованием), вы ведете себя спокойно.

Очень часто филологи приводят классический пример: уже несколько поколений, читающих “Евгения Онегина”, даже не замечают, что от них полностью ускользает смысл начальной строфы:

“Мой дядя самых честных правил,

Когда не в шутку занемог,

Он уважать себя заставил

И лучше выдумать не мог...

Уже через поколение после Пушкина не все понимали, что “мой дядя самых честных правил” — намек на очень известную басню пушкинских времен, начинавшуюся словами: “Осел был самых честных правил”. А выражение “он уважать себя заставил” для Пушкина было синонимично выражениям “откинул коньки”, “дал дуба”, “сыграл в ящик”. Таким образом, оно означало вовсе не то, что дядя вынудил племянника оказывать ему знаки почета и уважения, а то, что он, увы, отправился к праотцам[1].

Различие контекстов приводит к тому, что часть смысла не улавливается. В этом — главная трудность, но одновременно и главная надежда. Именно эта надежда и побудила меня просить уважаемого ректора о возможности сотрудничать именно с первым курсом, а не с третьим или четвертым.

Проблема различия контекстов мучила философа Гегеля. Почти каждая фраза его “Логики”[2], в которую он вкладывал вполне определенный смысл, у его коллег-философов, аспирантов и студентов вызывала массу посторонних идей, аналогий, ассоциаций. И покуда слушатели не разбирались с каждой из них, они решительно не могли двигаться дальше. Трагедия в том, что все взбредавшее в их головы не имело никакого отношения к делу. Тщетно Гегель пытался втолковать им, что, обсуждая исходные понятия и базовые предпосылки его философской системы и при этом постоянно спотыкаясь о поверхностные ассоциации, они не замечают, что эти ассоциации (которые для них кажутся чем-то очевидным) в свою очередь содержат иные понятия и опираются на сложные предпосылки, которые сами нуждаются в философском обосновании.

В этом конкретном отношении для меня контекст — скорее зло, чем добро. Надеюсь, различие в контекстах приведет не только к тому, что вы не поймете 95 % моих шуток (мне не жаль, придумаем другие), но и к тому, что вам будет гораздо легче продраться сквозь шелуху слов к новому содержанию, которое досталось нам с коллегами не так давно (лет 10-20 назад) и с тех пор не перестает меня волновать. Оно и по сей день является спорным, открытым, и вы не сможете, достав учебники, прочесть разложенный по полочкам соответствующий материал, а потом его цитировать, — его там нет.

На вопросы, которые нам предстоит обсудить, ответы получены совсем недавно, причем настолько странные, что исследователи сами не ожидали. Однако изумление открывателя — плохой помощник лектора. Я вам говорил, что мыслителю, которому пришло в голову нечто новое и он хочет этим поделиться, очень мешает инсайт. Но как только ему на помощь придут другие люди, они спокойно поймут суть и масштаб сделанного шага, его место в культуре, и для этого им уже не нужно будет погружаться в детали биографии и личные особенности первооткрывателя. Поэтому моя и ваша задача — некие новые вещи спокойно изложить и воспринять как банальные и очевидные.