074 2. Центральная проблема современной российской власти

Известна традиционная точка зрения: центральная проблема современной российской власти в том, что эта власть все никак не поймет, за демократию она или супротив, и потому никак не может построить планы правильной экономической реформы. Однако есть и другая точка зрения: центральная проблема современной российской власти в том, что в ней окончательно деградировала, распалась вторая функция аппарата: принятие содержательных решений, а именно — решений проблем предмета управления.

При советской власти секретарь обкома партии, конечно, 70 % времени тратил на борьбу под ковром, но 30 % он все-таки отдавал вверенной ему области, за которую нес прямую ответственность. Будучи избранным первым секретарем обкома, он знал, что в течение ближайших пяти лет — если, конечно, он не упадет в пьяном виде с трибуны во время первомайской демонстрации, — за ним его кресло останется. Более того, он сохранял кресло, даже если все-таки падал. А терял его только если допускал антигосударственные безобразия, голод, бандитские разборки во вверенной ему области. И при этом у него было 5 лет стабильной работы, чтобы разбираться с предметом.

В современном аппарате среднее время пребывания чиновника на руководящей должности (по данным Бородина, управляющего делами Администрации Президента) — 7 месяцев. И вот представьте себе, что вас назначили курировать макаронную промышленность. Вы знаете, что больше семи месяцев вам не продержаться — вас по той или иной причине уволят (сменится ваш руководитель, программа, команда, кого-то “сольют”, президент или премьер кого-то решит “кинуть”). Однако вам также известно, что проблемы в макаронной промышленности приобрели стратегический характер, поэтому нужны долговременные вложения, структурные реформы, привлечение капитала и менее чем за 5 лет вы с этими проблемами ничего не сделаете. А у вас всего полгода!

Если вы поедете на макаронную фабрику, то прежде чем вернетесь, ваше кресло исчезнет. Вы приедете обратно в Москву, а вашего рабочего места уже нет, отдела нет, управления нет — они ликвидированы. Вас даже не пустят в ваше здание. Если же вы не поедете на макаронную фабрику, то через 7 месяцев вам скажут: “Старик, ты курируешь макаронную промышленность. Ты хоть раз на фабрике был?!" И вас, естественно, уволят.

Поэтому в современном российском аппарате абсолютно исчезает уклад решения проблем предмета — для него просто не осталось места и времени.

Или другой образ. На борту тонущего корабля происходит схватка за капитанский мостик. Представьте себе, что вы деретесь на верхней палубе. Вы либо пытаетесь прорваться к штурвалу, либо, если вам это не “светит”, отвинтить ручки от дверей кают, чтобы их продать куда-то, либо выдавить стекла из иллюминаторов и производить аквариумы на частном предприятии, либо свинтить трубу и т. д.

А корабль дал крен, в трюме течь и надо бы спуститься туда. Но, во-первых, если вы спуститесь, то уже не подниметесь обратно на верхнюю палубу, потому что люк закроют (на верхней палубе всем места не хватает). Во-вторых, спустившись, вы почти наверняка увидите гигантскую брешь, для ликвидации которой нужны специальные домкраты, изолирующие материалы, отсасывающие помпы и усилия всей команды — в одиночку туда спускаться бесполезно, тем более на короткий срок.

Таким тонущим кораблем (хотя он, возможно, еще долго будет тонуть) представляется сегодня наше российское хозяйство. Поэтому считать нашей центральной проблемой неналаженность экономических реформ не просто неверно — наивно. Сейчас центральная проблема власти в том, что она окончательно потеряла возможность решать проблемы. Даже если во власть приходит умный, субъективно честный носитель прогрессивной идеи или содержательной концепции, который искренне хочет помочь спасению отечества — например, некий экономист или политолог, у которого имеется большое вымя, полное концептуального молока, и который думает, что его там будут доить, сцеживая концепции, — он обнаруживает, что ничего не может сделать, что в аппаратном стаде его вымя никому не требуется, а требуются железные рога и увесистые копыта.