068 1. “Бизнес” или “менеджмент”? О роли ценностей в профориентации

Уважаемые коллеги!

Хотел бы начать с некоторого соглашения о ценностях, которое, надеюсь, мы отчасти будем разделять. Довольно странно начинать с соглашения о ценностях курс, название которого ничего не говорит ни уму, ни сердцу. “Корпоративное принятие решений” звучит примерно так же, как “Сопромат” или “Разведение кроликов в сухой местности”. Представляется, будто дело это сугубо профессиональное и ценности здесь ни при чем. Однако это не так.

Вопрос, который волнует меня, который для меня не ясен, отчасти, вероятно, беспокоит и вас. Ибо он касается профориентации. Учась на Физтехе[1], я поменял факультет трижды. Последний раз это произошло на шестом курсе, за три дня до защиты диплома. Одной страшной ночью я выбросил уже готовый диплом в окно и написал новый (это тогда позволялось). Надо сказать, что, чем позже происходит таинство, называемое профориентацией, тем более сознательный выбор делает человек, тем на большем массиве информации этот выбор основан. Насколько я понимаю, вы только начинаете учебу, поэтому вопрос о том, почему, собственно, надо в расцвете лет заниматься каким-то унылым “менеджментом”, надеюсь, не решен вами окончательно и бесповоротно, как был решен когда-то вопрос о построении социализма в отдельно взятой стране.

Курс, который я собираюсь прочесть, впрямую касается вопросов: как соотносится нечто под названием “менеджмент” и нечто под названием “бизнес”? кто из них главнее? не будут ли те несчастные, которые выбрали первое, “шестерить” где-то под ногами великих финансистов, или наоборот? Но к этому я вернусь чуть позже.

Та роль, которую ценности играют в процессе профориентации, в России имеет свою особую специфику. У меня есть книга “Смысл”, которая начинается словами: “Русские вообще никогда не работают”. Покуда смысл работы им непонятен, это для них — не работа, а каторга, “вкалывание” из-под палки. Но как только смысл деятельности проясняется — она немедленно становится подвигом во имя смысла, делом чести, дерзанием — чем угодно, кроме нормальной профессиональной работы. Поверьте, я не отношусь к приверженцам кондово-патриотической трактовки русского национального духа. То, что я описал, не является привилегией только русских. Однако русские относятся к некоему потерянному наукой множеству культур, которым свойственно столь странное отношение к труду.

Есть еще два типа отношения к работе. Во-первых, западное, т.наз. протестантская этика, про которую вы все слышали и читали. Думаю, в этом названии неудачны оба слова — как “этика”, так и “протестантская”. Грубо упрощенный ее вариант таков: человек попал на место часовщика, старшего бухгалтера, парикмахера или начальника главка, и добродетель его в том, чтобы добросовестно трудиться на этом месте, не думать о «смыслоносности», получать за свой честный труд деньги, а уж потом где-то в стороне на них осмысленно “оттягиваться”.

Во-вторых, восточное — традиционное отношение к профориентации, когда для человека с детства предопределено, что он будет, скажем, лепить горшки. Он не думает, почему так решил, не пытается сопоставить эту профессию с прочими и не рефлексирует на тему перспектив служебного роста. Просто он родился в деревне горшечников, и все!

Ни первое, ни второе отношение не свойственны нашей культуре. Ей скорее свойствен вначале поиск смысла происходящего в обществе, затем выяснение, где в этом происходящем самое-самое главное место, а потом попытка его занять.

Опять возвращаюсь к опыту Физтеха. Тогда никто не сомневался, что физики важнее лириков. Про экономику говорить было просто неприлично. И основной задачей было, попав в цитадель физического знания, определиться уже в ее рамках, какая специальность (вакуумная электроника, физика твердого тела или еще что-то) является главной для спасения отечества или достижения космических высот.

Тогда это было в высшей степени свойственно студентам, но, думаю, в русской культуре эта традиция никогда не умрет. Я не подозреваю ни всех, ни даже большинство присутствующих в том, что они обязательно хотят выяснить самые смыслоносные векторы профориентации, однако здесь нужно иметь в виду следующее.

Экономика в определенных местах вожделеет капиталовложений, и тот, кто угадывает ее экономические эрогенные зоны и инвестирует в них, вознаграждается сторицей, получая бóльшую прибыль. Точно так же и общество в своем развитии вожделеет, чтобы самые молодые и энергичные пошли туда, где намечаются точки роста, где у него проклевываются крылышки, которые вырастут, и оно воспарит. Те, кто угадает, оказываются на гребне волны. Так что и с прагматической точки зрения перспектив профессионального роста такие смыслоносные поиски определения своей профессии не напрасны. Т.е. в этом русском способе ориентации тоже что-то есть, и когда я развлекал читателей книги “Смысл”, я вовсе не хотел только посмеяться (хотя и смеяться над самим собой не грешно, а даже очень полезно).

Чтобы закончить с вопросом о ценностях, верну вас к одной старой дискуссии, которую вели Сократ с Калликлом в раннем диалоге Платона “Горгий”[2]. Собственно, они как раз обсуждали вопрос, как бы спрофориентироваться поточней в афинском социуме тех лет, и вот что говорил Сократ, когда перебранка достигла апогея, и оппоненты стали хватать друг друга за грудки:

“То, о чем мы спорим, отнюдь не пустяк, скорее можно сказать, что это такой предмет, знание которого для человека прекраснее всего, а незнание всего позорнее: по существу, речь идет о том, знать или не знать, какой человек счастлив, а какой нет... Заклинаю тебя богом дружбы, Калликл, не думай, что ты непременно должен надо мною подшучивать, не отвечай что придется вопреки собственному убеждению и мои слова, пожалуйста, не принимай в шутку. Ведь ты видишь, беседа у нас идет о том, о чем и недалекий человек серьезно бы призадумался: как надо жить? Избрать ли путь, на который ты призываешь меня, и делать, как ты говоришь, дело, достойное мужчины: держать речи перед народом, совершенствоваться в красноречии и участвовать в управлении государством по вашему образцу — или же посвятить жизнь философии? И в чем разница между этими двумя путями”?

Я вовсе не собираюсь призывать вас посвятить жизнь философии, но дело в том, что тот способ, каким это сделал Платон, привел его обратно к проблематике Калликла — “управлению государством по вашему образцу”. Как вы помните (а кто не помнит — узнает), Платон начинал с абстрактных понятий, пытался определить, что такое “прекрасное” само по себе и т.п., а закончил огромным диалогом “Государство”[3] и чудовищных размеров томом под названием “Законы”[4], где три старца уныло поддакивали друг другу по поводу того, каково должно быть устройство идеальных государств.

Таким образом, философия, если она настоящая, недолго проводит время в высотах абстрактных концепций и опять упирается в тот же самый проклятый вопрос: а сейчас конкретно что надо делать? Ведь написать нетленное произведение о сути бытия, оставить его потомкам и этим ограничиться — не что иное, как вариант жизненного поражения. Предположим, я или кто-то из присутствующих написал бессмертный философский труд, который при жизни был не понят, не нужен и остался пылиться в библиотеке Высшей школы экономики. Предположим, потомки лет через 400 обнаружат эту книгу и скажут: “С ума сойти! До чего ж эти неандертальцы были интеллектуальны! Они догадались, какие проблемы будут перед нами стоять, и их решили. Но мы же не знали, что найдем при раскопках этот фолиант, поэтому уже 48 раз эту проблему на разных уровнях решили сами. Неандертальцам стоило бы вместо этого заниматься своими делами. Может, тогда и мы, их потомки, не тратили бы сегодня столько сил на разгребание их свалок”.

В этом смысле Платон как раз и уперся в экономическую и правовую проблематику тех времен, а также в вопросы менеджмента применительно к полисно-муниципальному уровню управления. И он был свидетелем гибели Сократа, осужденного на смерть именно в связи с подобными вопросами, а отнюдь не за то, что он не так трактовал апейрон[2] или флогистон[3].

Таким образом, вопрос, который был поставлен Сократом, совершенно определенно соответствует нашей проблеме, а именно: нам нужно определиться: прорываться ли любой ценой на службу в ОНЭКСИМ, бежать ли бездумно в Государственную думу и “шестерить” там в роли консультанта при каком-то депутате, лоббирующем закон о том или ином варианте налогообложения, — или посвятить некоторое время (покуда это еще возможно и государство платит за обучение) уяснению, как преподаваемые в высшей школе предметы соотносятся с иерархией ценностей и что конкретно из этого будет нужно завтра и послезавтра. Разбору этого вопроса я и хотел бы посвятить свой курс.

Конечно, по ходу дела мы чему-то научимся, однако без ценностного стержня и мне, и вам будет не только неинтересно, но так же скучно, как изучать типы новых электрических машинок и фенов в школе парикмахерского искусства.