009 8. Утопия и идеология

Чем отличается утопия от идеологии? Утопия – владеющий вами светлый идеал, который вы не можете воплотить в жизнь, не знаете, с какого боку за это взяться. Вы просто человек, который хотел бы, чтобы в жизни были братство и справедливость, и ясно видит, что в окружающей жизни этому мало что соответствует. Вы объединяетесь с атаманом Разиным в лихую ватагу и идете крушить все, что несправедливо. Потерпев в этом неудачу, вы решаете, что для воплощения идеала недостает социального ресурса в виде власти или денег, и вступаете в борьбу за этот ресурс по действующим правилам. Но поскольку другие борцы за власть искренне и непосредственно стремятся к ней как к конечной цели, не отвлекаясь на всякую маниловщину, они и побеждают. В результате овладевшая человеком утопия делает его разрушительной силой общества, а его собственную жизнь превращает в кошмар и цепь поражений.

Идеология возникает из брака утопии с невиданным дотоле метаисторическим субъектом, который, рассматривая власть как цель, расчетливо решает приспособить утопию в качестве новейшего средства ее достижения. Обычные исторические субъекты не годятся для подобных игр. Да и само общество должно претерпеть глубокие изменения для того, чтобы социальную идею можно было использовать в нем как отмычку.

Победившая в том или ином социуме идеология чаще всего переходит либо в режим экспансии либо самосохранения. Субъект-победитель объявляет социальный идеал (до этого утопический) в качестве официально утвержденного, программного, и заявляет, что он занимается не чем иным, как его воплощением в жизнь. Какова степень его искренности, что, как и во что он при этом воплощает – отдельный вопрос.

В одном из “Звездных путешествий Ийона Тихого”[5] странники попадают на планету, повсеместно залитую водой до уровня груди или горла человека среднего роста. Населяющие ее граждане вполне сухопутной наружности сильно страдают, у них скрюченные от ревматизма конечности, некоторые, поскользнувшись, захлебываются... Путешественники хотят выяснить, в чем дело, но расспросы быстро приводят их в кутузку. Из разговоров между каторжанами они узнают, что к чему. Оказывается, планета страдала от засух, и люди веками мечтали о влаге. В соответствующей утопии было много воды, изобилие воды, потоки, фонтаны, ирригация и мелиорация. В какой-то момент к власти пришли дружины ирригаторов, было создано могучее Министерство ирригации, и оно-таки осуществило вековечные чаяния. Когда планета была залита водой и ее оказалось даже слишком много, когда кругом простерлись болота, где расплодились комары и крокодилы, самое время было бы ликвидировать это министерство, поблагодарить всех тепло, пожать руку, вручить памятные знаки и перейти к частичному осушению. Но министерство не захотело распуститься.

Тогда оно выдвинуло официальную идеологию. Идеалом человека и общества был объявлен водный мир, образцом гражданина – рыба; утверждалось, что можно добиться всеобщего обрыбления путем воспитания и самовоспитания. Стремление сознательных граждан к обрыблению должно привести к тому, что у них вырастут жабры и плавники. Идеология, понятное дело, встретила массовую поддержку. Время от времени трудящиеся единодушно обращались к партии и правительству с просьбой налить еще побольше воды. Партия откликалась, уровень воды поднимался, после этого часть граждан, обычно низкорослых, куда-то исчезала. Куда – никто не знал.

Все это объяснил путешественникам словоохотливый сосед по бараку. Когда его спросили, за что он мотает срок, тот поведал, что мирно жил в своем жилище с гигиенически обоснованным уровнем воды в комнатах в полтора метра, ел на надувном столе и смотрел плавучий телевизор. Однажды, почитав перед сном труды классиков обрыбления о том, как важно отращивать жабры, вскарабкался на плавающий диван и заснул. А во сне соскользнул с него, стал захлебываться и заорал: “Да сдохнуть от этого можно!” И вот за этот непатриотический крик души ему, собственно, и дали по справедливости семь лет ваяния рыб из семейства сомовых.