091 Отраслевые и региональные управленцы в колесе реформ

Сегодня управляющие компании, о которых шла речь выше, в качестве младшего партнёра вмонтированы в матрёшку из объемлющих корпоративных и стратегических игр. К примеру, проекты в сфере гидроэнергетики строятся на зыбкой почве реформы РАО ЕЭС. Она, в свою очередь, вставлена в неустойчивую рамку модернизации всей энергетической отрасли с участием Минпромэнерго, газовиков, нефтяников, угольщиков и атомщиков. А последняя вязнет в каше преобразований российской экономики, которые так и не обрели ни руля, ни ветрил.

Каковы общеизвестные источники выигрышей в этих играх? На чём тут, грубо говоря, можно заработать, на какой поток подсесть?

Во-первых, это передел бюджетного пирога. Такая игра, полная неопределённостей, в конечном счёте, малоперспективна для всех: совокупный выигрыш целиком зависим от международной сырьевой конъюнктуры и жёстко ограничен возможностями добывающих отраслей, чей потенциал роста исчерпан. Притом электоэнергетикам перепадают лишь объедки нефтегазового банкета.

Во-вторых, распродажа пакетов акций энергокомпаний внешним инвесторам. Это мероприятие разовое, его эффект ограничен принципом кота Матроскина и нищенской рыночной капитализацией. Осмысленность такого заработка – отдельная трагедия (которая вскоре разразится). В любом случае, гидроэнергетики не властны торговать собой, на то есть инстанция-сутенёр. Их активы поставлены в очередь на панель не первыми среди ОГК, а в неопределённо-далёкой перспективе.

Наконец, в этой перспективе, говорят, возможен приток средств за счёт роста стоимости пакетов, оставшихся в собственности самих энергетиков. (Гипотетический рост ещё, кстати, надо будет суметь конвертировать в кэш-фло без потери контрольного пакета). Но сама надежда на рост питается лишь светлыми перспективами реформ энергоотрасли, которые сдвинулись с места только в анклаве РАО ЕЭС (как и куда – опять же, отдельный разговор) и запоздало стартуют на площадке Росатома. Как бы ни обстояло дело с помянутыми реформами, ГидроОГК в списках их субъектов не значится.

Похоже, гидроэнергетики и атомщики – чужие на этом празднике жизни. Да и праздника особого ни для кого из игроков не просматривается.

Реформаторы всех уровней даже не пробуют задать ряд очевидных, наивных вопросов. Откуда, собственно, можно взять новые деньги в энергетике? Перетаскивать друг у друга рваное бюджетное одеяло? Снять с закордонных лохов-инвесторов? А на чём им в конечном-то счёте предлагается заработать? На импорте энергии из страны, где своей не хватает? На вялотекущем строительстве полутора новых станций в тундре? Даже не смешно.

Игры, в которых региональным администрациям приходится состязаться с центральными ведомствами, немногим веселее.

Федеральная стратегия понятна: предоставить региону как можно меньше прав по эксплуатации ресурсов территории, но свалить на него максимум обязанностей. При этом полномочия, делегированные субъектам федерации центром, во-первых, изначально противоречивы, во-вторых, не полны и главное – непредсказуемо изменчивы.

В частности, постоянно изменяются правила распределения налогов между федеральным и региональными бюджетами. Из-за этого осмысленная налоговая политика становится для регионов невозможной. Но даже независимо от этого, абсолютное большинство регионов является хронически дотационным. Такое положение дел обрекает региональных топ-менеджеров на роль вечных просителей, скитающихся по московским кабинетам с протянутой рукой.

Казалось бы, не может быть и речи о том, чтобы губернские администрации могли независимо зарабатывать на управлении региональной собственностью и независимо тратить заработанное…

Единственный шанс как для отраслевых, так и региональных управленцев – обнаружить и присвоить источник новых ресурсов, недоступный для федерального центра. Тот, кто сумеет правильно этим ресурсом распорядиться, может стать незаменимым.