059 МЕСТУ ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ - 3

Понимаете, коллеги, язык – тоже один из институтов собственности. Когда вы используете некоторое слово или понятие, в гораздо большей степени это слово или понятие использует вас. Когда вы говорите на русском языке или на чувашском – это язык говорит вами. Вы не вольны изменить его смысловой, грамматический, фонетический строй. Ведь даже все эти обсуждаемые смыслы запаяны в слово «собственность» не нами.

Поэтому в Истории и встает великий теоретический и практический вопрос о том, кто главный в паре – человек или его собственность? И что такое «своя собственность»? Свое собство? То есть опять масло масляное... До последнего времени можно было утверждать, что наша собственность в гораздо большей степени владеет нами, чем мы ею. Весь путь человека к Богу в этой главной европейской мыслительной традиции, которая идет от греков через немецкую классическую философию, младогегельянство, марксизм, а дальше через институционалистов, через школу «Анналов» (это я для историков говорю) и других – это преодоление отчуждения. И следовательно – преодоление собственности. Собственность – наша несвобода. А овладение собственностью – овладение свободой. Тот, кто не считает, не видит себя собственником – не осознает глубины своего рабства. В той мере, в какой вы, обучаясь, приобретаете компетенцию управлять собственностью – своей и чужой, – в той мере вы становитесь человеком. Не-собственник не живет в своем времени, он является его жертвой, просто присутствует в нем, а другие управляют его собственностью, им самим.

Видите, вопрос о собственности – фундаментальный психологический, человеческий, философский и одновременно – очень конкретный вопрос. Потому что в каждое время актуальные технологии управления собственностью конкретны. Вы либо владеете ими, либо нет. А времени на овладение вам отпущено очень мало.

Когда я ехал сюда, один мой друг позвонил мне в поезд и с нехорошим смехом сказал: «Жаль, что ты не слышишь, что сейчас по телевизору говорит руководитель московской службы занятости. Его спросили, какова главная категория безработных в Москве. Он ответил: экономисты и юристы. Ему сразу кучу вопросов накидали: «Вы что, с ума сошли! Юрист и экономист – это же дефицитнейшие профессии!» А он им говорит: «Вы, что, ребята, не в курсе, что ли? Вы на Марсе живете? Наплодили граждан с дипломами юристов и экономистов, как собак нерезаных. Но они же ничего не могут, не умеют управлять современной собственностью, она у них между пальцами просачивается! Они против компетентного управленца – как инвалид против каратиста. У них все и отбирают».

Вопрос. Сергей Борисович, я бы хотел в Вашу схему попытаться встроить такую вещь, как хозяин. Когда-то мне пришлось с этим разбираться, и я понял, что хозяин – это человек, который заботится о собственности, печется о ней.
Чернышев. Да, конечно.

Вопрос. Каким бы образом Вы это увидели? В какой связи?

Чернышев. Когда шла дискуссия о гимне нашей необъятной Родины, у меня даже был порыв в ней поучаствовать, хотя мне это вообще-то не свойственно. Мне казалось, что таким гимном, возможно, могла бы стать известная песня тридцатых годов «Широка страна моя родная». «Человек проходит, как хозяин необъятной Родины своей»... Помните? Старшее поколение помнит. Между прочим, очень красивая песня. Хозяин!

Что такое собственник в банальном смысле слова? Что конкретно означает, что вы собственник своего хозяйства? Во-первых, оно не должно дохнуть от голода. Если это, например, ваша лошадь, или курятник, завод, колхоз, или ваш регион, вы не должны допустить, чтобы там разрушалось воспроизводство. Если вы не можете прокормить себя, семью, скотину, хозяйство, – значит, вы не собственник. Это первое качество хозяина – способность поддерживать воспроизводство, простое, а лучше расширенное.

Второе. Если в хозяйстве валяется что-нибудь «бесхозное», например, ракета какая-нибудь, корабельная верфь, оборонный НИИ или целая отрасль, а вы умеете или желаете только «управлять денежной массой», тогда завод, который валяется без толку – это не ваша собственность, не трясите документами. В лучшем случае кто-нибудь придет, подберет его, заберет даром – и слава Богу. В типичном он станет хронической болячкой, долговременным источником социальных и политических проблем. А в худшем случае этот завод используют как плацдарм и как повод отобрать у вас всю собственность. И поделом! То есть хозяин – тот, у кого нет бесхозных вещей. И не надо лепетать про отсутствие кредитов, малый спрос и прочие убогие отговорки. Тебе не нужно твое, родное? Не умеешь распорядиться? Заберем и его, и все прочее, коли ты импотент. Второй признак хозяина – готовность и способность отвечать за целое, а не за куски, про которые что-то «учили» в ПТУ или бизнес-школе. Собственность целостна, она не будет подстраиваться под пробелы в вашем образовании, опыте или в программе МВА.

И, наконец, третий признак хозяина. Приходят к нему какие-то люди и говорят: «Нам вот этот кусок вашей собственности нравится. Мы его забираем». И он, хозяин, должен быть способен эффективным образом продемонстрировать, что собственность – его, а не их. То есть отбиться. Управленческими, юридическими, экономическими или иными методами, включая силовые. В древней Греции, например, софисты учили собственников искусству ведения споров. Ибо тот, кто проигрывал спор в народном собрании полиса, мог быть лишен имущества и выселен.

Сегодня любой человек, претендующий на роль собственника, хозяина, должен владеть технологиями взятия под контроль, то есть, грубо говоря, захвата: если вы не умеете захватить чужое, тогда не сможете и свое отстоять. Взятие под контроль, защита, реструктуризация собственности – из одного базового набора компетенций. Идет гонка управленческих технологий, постоянно появляются новые. И тот не собственник, кто не вооружается и не перевооружается.

На первый взгляд, это выглядит жестоким или циничным. Но в традиционной экономике вы тоже теряли собственность, хотя и косвенным путем – вы разорялись, ваше барахло продавали с аукциона, и кто-то его покупал. А в современном мире к вам приходит другой хозяин и говорит: «Так, это вот мне нравится. Теперь это мое». Но тем самым запущен новый, мощный двигатель прогресса. Потому что теперь эффективные собственники у неэффективных не косвенно, не через рынок, не правой рукой через левое ухо, а напрямую забирают собственность. Идет прямое столкновение управленческих компетенций. И это правильно, и это морально оправдано. А защититься как? Да очень просто. Просто быть хозяином своей собственности в полном, современном смысле слова.
Но что такое в этом смысле собственник страны, хозяин страны? В нашем необъятном отечестве сейчас никто этой позиции не занимает. Каждый управляет тем, чем может, чем-то своим. Ну, максимум на что поднимается правительство – это попытаться поуправлять «Юкосом». И то у него не очень получается. А что такое «Юкос»? Это всего-навсего одна из крупных компаний в рамках одной из отраслей.

А отраслями кто-нибудь управляет? Нет. У либеральных экономистов есть такая точки зрения, что понятие отрасли в современном мире исчезает. Они отстали с этим представлением лет на тридцать. А регионами? Остро необходима позиция хозяина страны не в метафорическом смысле слова, а в самом что ни на есть конкретном. У нас из-под Иркутска китайцы увозят лес, потому что реально нет собственника на лес под Иркутском. Там не три ветви власти, а тридцать три. И каждая свободно (от центра) конвертируется в юани. Из страны утекают капиталы потому, что страна-то бесхозная. Официально у нас ее пока никто в целом не отбирал, но втихую она рассасывается. И не потому, что это какой-то жидомасонский заговор, а потому что мы сами позицию собственника не занимаем.

Понимаете, для меня понятия собственника, хозяина и гражданина тесно связаны. Кто такой гражданин не в пропагандистском смысле, а с точки зрения управленческой компетенции? Когда родной завод накрылся медным тазом, – а с ним была связана вся жизнь, это какой-нибудь градообразующий протезный либо свечной заводик, куда ходили все предки, – жизнь быстро делит лиц, потерявших работу, на граждан и неграждан. Неграждане идут стучать касками по рельсам, адресуясь со своим отчаянным, но абстрактным протестом в пустоту. Ведь хозяина-то нет! А граждане, поплакав и выпив водки, выходят на улицу, разбираются с соседями, выясняют, в чем их интерес, прикидывают, что бы они могли вместе сделать, договариваются, регистрируют простейшее юридическое лицо, выходят на ярмарку социальных проектов, ищут спонсоров – и глядишь, на руинах свечного заводика поднялся цех по производству мыла и автокосметики.

«Хозяин» или «собственник» – это сложно устроенное внутри себя понятие в виде иерархии ответственностей и компетенций, которые постепенно распространяются с вещей повседневного обихода – типа скотины или велосипеда – на завод, город, корпорацию, отрасль и, наконец, на страну. Вопрос собственности, вопрос хозяйства и вопрос предпринимательства (я сейчас об этом скажу), как вы видите, тесно связаны. Человек – если он хочет быть человеком – прежде всего должен состояться как хозяин, как собственник и как предприниматель. Если в нем таких слоев нет, – даже если он отличник боевой и политической подготовки, читает Блаженного Августина, играет на скрипке и ходит на выборы, – это частичное, социально ущербное существо. Оно зависимо, оно висит на шее у родственников, на шее у общества – оно не состоялось как хозяин. И само себе оно, конечно, не хозяин.

Перейдем к понятию предпринимательства. И опять я сначала обращусь к Далю, потому что не хочу мучить вас теориями. Будем опираться на тот теоретический слой, который изначально присутствует в языке. Язык уже все знает по поводу того, кто такой предприниматель. Попробуем этот язык из себя извлечь, достать... Высуньте ваш язык и посмотрите на него снаружи – это, кстати, очень непростая операция, – и вы узнаете многое про предпринимателя, то есть про себя.

Если заглянуть в словарь Даля (делать это никогда не вредно), обнаруживается несколько странных и даже поразительных вещей, связанных со словом «предприниматель». Собственно, такой словарной статьи у Даля вовсе нет. И не только у него. Я включил сетевой ресурс «Рубрикон», там есть штук двадцать энциклопедий и словарей помимо Даля, в них «предприниматель» встречается как слово, но отсутствует как понятие.

Даль пишет, что «предпринимать» – значит затевать, решаться исполнить какое-либо новое дело; что это связано со смелостью, решительностью и отвагой, доходящей до безрассудства; что это означает приступать к свершению чего-либо значительного.
Итак, в этом определении есть, во-первых, акцент на новизне деятельности, во-вторых – сильный элемент, связанный с решимостью, отвагой и смелостью, и в третьих – указание на то, что эта деятельность осмысленна, значима, значительна. Для того чтобы заниматься бизнесом в современном мире (за исключением особо отдаленных мест типа Уганды и России) вовсе не надо крутой новизны, особой решимости и отваги, а тем паче осмысленности. Все это совершенно лишнее. Производите, пожалуйста, вашу пиццу, экономьте при этом на издержках, повышайте эффективность производства, занимайтесь рекламой и так далее. Если дело происходит где-нибудь в городе Страсбурге, едва ли по этому поводу на вас начнут наезжать солнцевские. Так что «бизнес» и «предпринимательство» – вещи сугубо различные.

Очень интересно осмотреть словарные окрестности слова «предпринимать». Вы обнаружите колоссальное количество глаголов, начинающихся частицей «пред-». И 90% этих слов неупотребимо в современной лексике – что-то случилось с нашей речью, она отторгает подобные слова. «Предзначать», «предозарять», «предзаконие» и т.д. и т.п. – большая часть слов с частицей «пред-» вышли из обихода. И это не простые, не проходные слова. Вот пример: «предзаконие» –исконное, начальное правило, самое-самое главное, на котором базируются все остальные законы. Это значение, напрямую связанное с далевской «значительностью», хотя и устаревает, но еще живет.

Каково же значение самой частицы?

Во-первых, частица «пред» сидит в ядре слова «вперед». Делать что-то «пред» – это опережать, делать что-то заранее, раньше всех. К примеру, предохранять, предотвращать, предостерегать, предопределять, предназначать, предвидеть. Вот есть рутинная деятельность, которая называется «видеть», а есть передовая, которая называется «предвидеть». Есть деятельность, которая называется «принять на себя», «принять к исполнению». И есть деятельность, которая называется «предпринять». Это значит делать раньше всех, делать первым. Здесь есть целый ряд смыслов. Если после вас никто не будет делать это, то значение «делать раньше всех» теряется. «Сделать раньше всех» означает, что вы что-то сделали первым, а потом, по итогам того, что сделали вы, это стало общепринятым. Если вы что-то сделали раньше всех, но после вас никто этого делать не стал, это означает, что предприятие не удалось и вы не предприниматель.

Итак, первый смысл: вы приступаете к некоторой деятельности, которой не было в тот момент, когда вы к ней приступали. Вы ее создаете. И второе: вы ее создаете так, что другие вслед за вами начинают повторять. При этом вы оказываетесь первопроходцем, который сделал это раньше всех.

Но имеется и совершенно иной смысл. Передовая частица «пред» прячется в слове «предок». Предшественник. Предрассудок. То, что было раньше. Каким образом одно и то же может означать то, что было раньше, и то, что опережает?

«Предпринимательство» содержит неразличимое слияние трех значений. Чего-то важного, значимого, высшего. Чего-то архаического, предшествующего, прошлого. И чего-то авангардного, опережающего, будущего.

Если вы сталкиваетесь в любом языке, хоть в русском, хоть в английском, с таким феноменом, – значит, за ним стоит нечто чрезвычайно важное, связанное с Богом, судьбой, предназначением человека в этом мире. Поэтому к слову «предпринимать» стоит относиться со всей серьезностью.

Есть все основания утверждать, что человек в человеке начинается со способности предпринимать. Существо, которое приходит на «рынок труда», вставляется в заданные извне рамки какой-то деятельности и успешно осуществляет ее по канону, который не само изобрело, ничем не отличается от шарманщика или от лошади в чигире, что идет по кругу, вращая вал насоса. А потом вдруг канон рушится и...

У Вячеслава Леонидовича Глазычева, который перед вами уже выступал, есть текст «Конец профессий». В современном мире с профессиями происходит то же, что с короткоживущими элементами в конце химической таблицы Менделеева: вроде элемент, вроде профессия, какой-нибудь там специалист по системному анализу или по ваучерам. Через пять лет бросился покупать ваучеры – никто и не помнит, что это такое. Через десять лет хватился, а системный анализ исчез. Куда делся системный анализ? Нет его. И ваша профессия попала в краеведческий музей.

Профессии как таковые исчезают. Пожилые люди еще говорят: «Хорошо бы внуку приобрести хорошую профессию». Да, хорошо. Было. Очень хорошее было время, славное, золотой век. Поздно, прощайтесь с институтом профессий. Предприниматель – не профессия, предприниматель – это компетенция (использую термин Олега Игоревича Генисаретского). Предприниматель не тот, кто владеет определенным типом деятельности, а тот, кто сам создает новые типы на регулярной основе.

То есть спроектировал он новую деятельность – она заработала, принесла ему хлеб, удовлетворенность и смысл жизни. Через пять лет накрылась эта деятельность – и что? Все пошли, как я уже говорил, стучать касками. А предприниматель вновь предпринимает, он опять пересоздает себя, свою деятельность, свое собство, свою компетенцию, вокруг себя переустраивает мир.

Таким образом, предприниматель – не тот человек, который нанялся в подручные к собственности, и она крутит им как хочет. В этом последнем случае он уважаемый бизнесмен или юрист. Право, деньги, капитал – это все слои, институты собственности. Человек-право (юрист), человек-деньги (купец) или человек-капитал (банкир) – они не предприниматели. Но тогда они рано или поздно станут жертвами предпринимателей. Не потому что те плохие и хотят всех сожрать, бедных птичек! А потому что такова участь человека: он послан сюда, чтобы создавать новое. В первую очередь, из собственности тех, кто перестал предпринимать по лени или недомыслию.

Последовательно овладевая новыми слоями собственности, приобретая новые способности, человек, как говорят философы, преодолевает самоотчуждение, из социальной несвободы выходит навстречу Господу. Чуждые внешние силы он осваивает, присваивает, полагает внутрь себя, как свои. Не правда ли, это непривычный, иной (по отношению к житейскому) взгляд на собственность?

Сто шестьдесят лет назад 25-летний Маркс, – он был тогда антикоммунистом – разбирая фундаментальные основы французской конституции 1773 г. (по образцу которой скроена и наша), сказал, как выстрелил: «Человек не был освобожден этой Конституцией от собственности, – он получил свободу собственности. Он не был освобожден от эгоизма промысла, – он получил свободу промысла». То есть он получил свободу играть в ту игру, которая на самом деле является формой его закрепощения, а не освобождения. Получил свободу рухнуть в объятия невидимой руки, вместо того, чтобы освободиться от самой руки. Маркс говорит фанатам бизнеса: вы хотите играть в эти игры? Хотите, чтобы были циклические кризисы, прыгали вверх-вниз разнообразные индексы? Валяйте, ребята, отрывайтесь на всю катушку. Проклятый феодализм лишал вас буржуазных чупа-чупсов, так сосите вволю, покрываясь прыщами тинэйджерского взросления…

Хотите состояться как человек? Тогда предстоит «по капле выдавить» из себя раба собственности, научиться управлять ею, стать предпринимателем. Только не забывайте, что предприниматель – не профессия, а этап на пути человека к собственной свободе, сущности, целостности.