039 Идеализм идиотизма

Позиция идиотизма преимущественно связана с одним из трех пространств самоопределения. В каждом из них мы так или иначе находимся.

Есть три сферы самоопределения — человеческая (пространство форм деятельности), природная (пространство форм движения) и божественная (пространство форм развития).

Первая — вся совокупность форм деятельности, которые вам в принципе доступны. Можно представить, что перед вами некое поле, где эти формы растут, как грибы, и каждую уже заселили какие-то овладевающие ею люди, в том числе ваши знакомые. Они вас могут туда приглашать, суля деньги, массу удовольствий и какую-то бесплатную униформу с нашивками.

Каждый человек, во-вторых, связан с природой и испытывает некоторые аффекты, которые не дают забыть о его естестве: страх, боль, разнообразные формы удовлетворения (пищевого, сексуального и пр.), — и это оказывает самое прямое воздействие на самоопределение. Человек, который любит спать, естественно, будет тяготеть к выбору таких форм социальной занятости, которые позволят ему вставать как можно позже. Тот, кто любит подкрепиться, при прочих равных предпочтет фирму, офис которой расположен рядом с “Макдональдсом”. Многие просто-таки самоопределяются прежде всего как субъекты природы. У Стругацких в повести “Понедельник начинается в субботу” описан экспериментальный кадавр профессора Выбегалло, который, сожрав не менее двух тонн селедочных голов, мог испытывать кратковременные пароксизмы довольства, в процессе которых только и становился более или менее социальным. Есть люди, которые к миру социальных форм деятельности относятся как настоящие существа природы. Они живут в обществе как звери, зашедшие из лесу и норовящие побыстрее что-нибудь у кого-нибудь съесть. И это является важнейшим фактором их самоопределения.

Но есть иное, третье пространство — сфера, откуда берут начало загадочные нормы, не вытекающие ни из стереотипов общества, ни из законов природы. Подавляющее большинство людей испытывает непонятное тяготение к истине, благу, прекрасному. Это тяготение дано в ощущениях почти каждому. В “Оправдании добра” Соловьев писал о таких феноменах, как стыд, благоговение, гнев, гордость. Трудно себе представить слона, испытывающего благоговение или стыд. Ведь стыд — то, что человек стал испытывать, съев плод с древа познания, за что Господь изгнал его из рая. В интеллектуальной интуиции, муках совести, в творческих порывах человек испытывает тяготение мира идей, пространства форм развития. Л. Н. Гумилев называл это тяготение аттрактивностью.

Можно проследить влияние на нас трех указанных сфер на примере пословиц и поговорок. Есть пословицы, которые отражают наше природное естество. Например: “Человек человеку — волк”, “Рыба ищет где глубже, человек — где лучше”, “Сколько волка не корми, а у ишака [хвост] толще”. Последнее — одна из глубочайших природных закономерностей, подмеченных народом.

Есть социальные пословицы типа “На миру и смерть красна”, “На чужой роток не накинешь платок”, “От людей на деревне не спрятаться”.

А есть пословицы и поговорки — идеалистические максимы. Они выражают тяготение человека к трансцендентному. Всем известен принцип дореволюционного офицерства: “Жизнь — родине, честь — никому”. Разумеется, такое понятие, как “честь”, имеет проекцию и на мир природный, и на мир социальный. Например, понятие чести может трактоваться материальным, грубо физиологическим образом. Кроме того, в социальном мире под офицерской честью может пониматься своевременная отдача карточных долгов. Но любой нормальный человек понимает, что можно подвергнуться групповому изнасилованию и при этом сохранить честь, или можно быть честным офицером, вообще не играющим в карты. Именно поэтому Честь ставится выше, чем Родина. Честь отражает некое духовное начало, тяготеющее к небесам, к Господу Богу.

Идеальные нормы имеют свой голос в процессе самоопределения каждого человека, но только идиот ставит их на первое место.
Крестный отец европейского идиотизма Парацельс, разработавший учение о “главенстве духовного принципа”, был типичным идиотом.